— Ну, у тебя же какие-то проблемы… ты меня совсем не хочешь… — я продолжала шутить, хотя чувствовала, что зашла куда-то не туда. Это была защитная реакция, не более.
— Пойдём отсюда, — сказал Гена, решительно сжимая мою руку и увлекая вглубь здания.
Его тон был тверд и не допускал возражений. Мне совсем не хотелось уходить. Я упиралась, пятясь назад и пытаясь высвободить руку из его хватки. Но мягкое, казалось бы, прикосновение мгновенно превратилось в стальной капкан. Он был сильнее. Гена просто потащил меня за собой в укромный уголок холла, отгороженный поворотом стены. Здесь нас никто не видел и не слышал. Он развернул меня спиной к окну, так что холодный мрамор подоконника врезался в спину, наклонился, навис, заслоняя собой свет. Его голос, низкий и вкрадчивый, прозвучал прямо у моего уха:
— Так что там у меня за проблемы, Ярра? — он вкрадчиво растянул последнее слово, словно угрожая.
Я уже не понимала, шутка это или нет. Мне стало не по себе. Упершись руками в его грудь, я прошептала:
— Ну, ты же утром не захотел заниматься любовью. Да и вечером…
— Когда вечером? Когда ты стонала от дикой боли? — его голос стал резче, в нем прорезалось раздражение.
— Но мы же лежали в обнимку, обнаженные, а ты… ты не хотел меня.
— Значит, ты считаешь, что у меня проблемы?! — он резко поднял меня на подоконник, вклиниваясь между ног. Взгляд мужчины стал опасным, улыбка исчезла, оставив только холодную решимость.
Глава 6 Возвращение
Его близость, тепло его тела, пронизывающее меня насквозь, смешалось с острым чувством уязвимости и непонимания. Руки, крепко державшие меня, лишали возможности противостоять. Я поняла, что он не шутит. Его раздражение было настоящим, глубоким, и это испугало меня еще сильнее. Его губы прикоснулись к моим, поцелуй был не нежным, а властным, требовательным, отнимающим воздух. Он прижал меня к себе, словно пытался впитать в себя мою энергию и жизненную силу.
Я отчаянно забарабанила кулаками по его груди, но, казалось, он вообще не замечает этого, слишком поглощенный своим желанием. Продолжая одной рукой удерживать меня, другой он медленно расстегнул мою кофту, освобождая грудь. Его поцелуи стали ещё более настойчивыми, а рука, лаская, перемещалась от одного соска к другому, вызывая волну противоречивых чувств: боли, нежности, страха и странного, необъяснимого возбуждения. Его прикосновения были и грубыми, и нежными одновременно, и я не могла понять, это насилие или любовь, жалость или власть. Всё слилось в один непрерывный поток ощущений, заставляя забыть обо всём, кроме его присутствия.
Мой стон прервался на его губах, затерявшись в поцелуе, ставшем еще более глубоким, настойчивым, поглощающим меня целиком. Рука мужчины больше не удерживала меня, она поднималась по моему бедру, скользя под юбку. Я обняла Гену ногами, инстинктивно прижимаясь ближе, ища защиты и утешения в его тепле. Звук расстегивающейся молнии стал ответом на мой молчаливый призыв.
— Яра… я ещё могу остановиться, — прошептал он мне на ухо, голос его был мягким, почти неслышным. — Ты хочешь?
— Нет… о, нет, пожалуйста… — я сама не понимала, на какой вопрос отвечаю. Страх и желание переплелись в моем сердце, заставляя дрожать. Но я крепко держалась за вздувшиеся от напряжения мышцы на мужских плечах, ища опоры в этом вихре чувств. И он больше не останавливался.
Дыхание было ещё не ровным, но постепенно восстанавливалось. Гена держал меня в объятьях, и я, запутавшись в силках своих чувств, пыталась спрятаться в его шее. Но он нежно отстранился, взглянув на меня.
— Ты такая красивая, Яра. Я влюбился в тебя в то же мгновение, как увидел. Никогда не верил, что такое возможно. Ты так раздраженно смотрела на меня. Помнишь?
— Помню, — мой голос прозвучал с оттенком игривой нежности. — Ты жутко бесил меня, — я улыбнулась, вспоминая нашу первую скандальную встречу. Мой взгляд, наполненный теплом, скользнул по его лицу.
Гена, словно загипнотизированный, поднял руку. Мужские пальцы, коснулись моего лица. Он начал нежно, словно изучая, обводить контуры. Каждое прикосновение пробуждало во мне трепетную волну.
— У тебя тут шрамик в брови прячется, — прошептал Гена, аккуратно очерчивая тонкую линию, едва заметную на моей коже.
— Это в садике упала, — ответила я, прикрыв глаза от мужской ласки. — Его ведь совсем не видно, проявляется только когда я улыбаюсь.