— Ты и сейчас улыбаешься, — прошептал Гена, и его голос, наполненный теплом и нежностью, казался бархатным прикосновением. — Очень умиротворенно улыбаешься, словно в твоей душе разлился тихий свет.
Мой жених, мужчина, которого я так страстно и отчаянно полюбила, улыбнулся мне в ответ. Его улыбка была искренней, открытой. В этот момент я увидела в его глазах не только любовь, но и нежность, заботу и какую-то невыразимую, глубокую привязанность, которая заставила мое сердце трепетать.
В этот момент я осознала, где мы находимся, и легкий ужас пробежал по спине. В любой момент здесь могли появиться люди. Слегка оттолкнувшись от мужчины, я произнесла его имя, как заклинание, возвращающее в реальность:
— Гена!
Он вздохнул, словно выпустил из себя накопившееся напряжение, бережно снял меня с подоконника и помог поправить одежду. Взяв за руку, он повёл меня к ожидающему транспорту.
— Послушай, наш первый раз был в общественном месте, на подоконнике! Это явно не то, что рассказывают детям, — Геннадий захохотал, развеивая остатки моего смущения.
— Мне казалось, что детям про секс вообще не рассказывают, — я почесала бровь, всё ещё ощущая тепло его прикосновений.
— Какой же это секс, это любовь, Ярусик, — он улыбнулся.
Мы подошли к транспортной кабине. Перед ней никого не было, но Гена остановился, крепко прижав меня к себе.
— Я не могу отпустить тебя. Поехали ко мне?
— Крокодильчик мой, — я улыбнулась, — но мне же надо взять вещи. Завтра спокойно перееду.
— Вот как можно сделать: сейчас уже поздний вечер, переночуем у меня, а завтра, после работы поедем к тебе за вещами. Твои вещи переночуют в паровом шкафу, и завтра будут как новые, — он подмигнул, и в его голосе звучала такая уверенность и нежность, что я не смогла устоять.
Мне тоже не хотелось отрываться от моего мужчины, и я, просто кивнула в знак согласия.
Яркость и теплота Греции, противоречила хмурому небу нашего мегаполиса. Сырость, впитавшаяся в асфальт и стены домов, казалась резким контрастом к жарким греческим дням, проведенным под ласковым солнцем. Несмотря на бессонную ночь в объятиях Гены, силы переполняли меня, в душе звучала прекрасная мелодия, готовность к созиданию и действию. Она требовала выхода, стремилась к выражению, и я чувствовала, как хочу петь, хочу танцевать, хочу создавать.
Мои симбионты – крошечные живые частицы моей новой теории, – вели себя спокойно и уравновешенно. Они росли, развивались, подтверждая мои гипотезы и наполняя меня уверенностью в своей правоте. Каждое их колебание, каждая микроскопическая изменение были для меня доказательством успеха, показывая на практике правдивость моих размышлений. Чувство было особенное: не просто удовлетворение от научного открытия, а что-то более глубокое, почти мистическое единство с миром и с этими незаметными, но такими важными созданиями.
Гены сегодня не было, он отчитывался об итогах конференции. Я направилась к Вике, жаждя поделиться с ней переполнявшими меня яркими эмоциями и радостью. В лаборатории оборудовали нечто вроде палаты, где за ней присматривала приглашенная медсестра. Егор заверил меня, что состояние Вики улучшается. Новые легкие отлично справляются со своей задачей, а наши симбионты помогают организму снизить нагрузку. Еще пара дней, и ее можно будет выписать. Егор решил составить мне компанию.
Бесшумно открыв дверь, я вошла в палату. Вика сидела в кровати, рассеянно перелистывая пестрый глянцевый журнал. Изменившаяся до неузнаваемости девушка сильно похудела. Лицо, когда-то полное жизни, теперь было бледным и истощенным. Больничный халат только подчеркивал хрупкость ее фигуры. Хотя девушка больше не выглядела сломанной куклой, в ее глазах читалась отрешённость и глубокая задумчивость, заменившая прежнюю искристую энергию.
— Вика! — радостно выдохнула я, бросаясь к кровати. — Как ты себя чувствуешь?
Она улыбнулась, и эта улыбка, хоть и слабая, была наполнена теплом.
— Лучше, намного лучше, — прошептала она, её голос был едва слышным. — Спасибо тебе, Яра. Ты спасла мне жизнь…
— Это не я, Вик, — сказала я, стараясь смягчить невероятность произошедшего. — Это ребята — генетики, вырастили тебе новые лёгкие.