Геннадий восхищался маминым домом и садом. И действительно, увитые вьющимися растениями с их пёстрой листвой, они представляли собой изумительное зрелище. Казалось, сам воздух был наполнен красками и ароматами цветов, создавая ощущение уюта и спокойствия. Но мама лишь грустно вздыхала в ответ на его похвалы, словно эта красота была для нее не источником радости, а горьким напоминанием о прошлом.
— Этот дом — Ярин, — произнесла она, и в её голосе звучала тихая, но твёрдая решимость.
— Ярин? — Геннадий нахмурился, не понимая. — Вы же здесь живете уже давно.
— Это долгая история, — мама тяжело вздохнула. — Вы почти член семьи, поэтому расскажу. И дочке пора узнать всё до конца. Когда Яруся ходила в детский сад, мы жили небогато. Конечно, на пищевые таблетки хватало, но ни о каких излишествах и мечтать не приходилось. Плата за садик поглощала почти половину моей зарплаты.
— Да, точно, — подтвердила я, вспоминая те времена. — Жили тяжело, но после садика всё резко изменилось к лучшему. Меня взяли в престижную школу, после чего я легко поступила в ВУЗ.
— И вот, — мама, словно погрузившись в глубину своих воспоминаний, продолжила, не заметив моего вмешательства, — на родительском собрании нам предложили нечто необычное. Сказали, что ученые будут работать с детьми, изучая взаимодействие ребенка и компьютера. А научный институт, в ответ, будет спонсировать наш садик, не нужно будет оплачивать его. Выступал сам руководитель проекта – обстоятельный, спокойный, с умными глазами. Он уверял, что никакой опасности нет, все проверки проведены, здоровью детей ничего не угрожает. Он был очень убедителен. Многие родители согласились, и я тоже. Яра тогда ходила в выпускную группу. Всё казалось безобидным, пока один ребенок не попал в больницу.
Начались проверки и разбирательства. Ко мне приходили из районной администрации, рассказывали об эксперименте, который пошел не так, как планировалось. Оказалось, мальчик не смог выйти из виртуальной реальности… застрял там. Эксперимент быстро сворачивали. Мне сказали, что с остальными детьми всё в порядке, но ученые решили перестраховаться. Кроме того, научный институт предложил огромную компенсацию, если я подпишу бумаги об отказе от претензий. Тогда я была рада. С Ярой всё было в порядке. И деньги. Плюс ещё виртуального помощника подарили.
Но потом, потом у Яры начались головные боли. Сначала редко, потом всё чаще. Слабые сначала, а потом сильные, пронзительные. Она стала раздражительной, замкнутой. Я обратилась в администрацию, в отдел здравоохранения, но там меня уверяли, что головные боли не могут быть результатом эксперимента. Да и сам научный институт, который проводил исследование, был частным и уже не существует.
И я до сих пор не могу понять, связаны ли эти головные боли с экспериментом, или это просто совпадение… Но чувство вины, ощущение, что я поступила неправильно, преследует меня до сих пор. На те деньги я купила этот дом, сначала мы проводили здесь лето. Яре здесь становилось лучше. А потом, когда она выросла, я переехала сюда навсегда.
Все сидели молча, под впечатлением от этой тягостной истории. За окном тем временем совсем рассвело.
В небо ласково светило солнце. Море сверкало, меняя цвет от бирюзового до лазурного. Белые паруса редких лодок становились крошечными белыми пятнышками на его широкой, голубой поверхности. Скалы, омываемые волнами, казались тёмно-коричневыми великанами, стоящими на страже береговой линии.
Сидеть дома наблюдая такую красоту было невозможно и я предложила:
— Давайте сходим на море.
Все поддержали мою идею, и мы отправились. Как же хорошо в Крыму! Слева на горизонте, словно величественный страж, высилась мамина любимица — гора Кошка. Её силуэт, причудливо изогнутый, как спина притаившегося зверя, четко выделялся на фоне неба. Сейчас, когда солнце заливало всё вокруг ярким светом, гора казалась тёмно-коричневой, почти чёрной, в контрасте с лазурной гладью моря. А утром или вечером, в лёгкой дымке, она приобретала мягкие, сиреневые оттенки, словно призрак, плывущий в воздушной синеве. Даже издалека, с этого расстояния, мне было видно, как солнце играет на её скалистых склонах, подчёркивая необычный изгиб и придавая ей особую таинственность.