– Слушай, – продолжила она, –он так много всего знает, но при этом очень уж правильный что-ли. И родных у него нет. И его внезапный интерес к тебе… Явно что-то тут нечисто – Я вздохнула, зная, что сейчас начнется. – Ты не думала, – продолжила она, прищурившись, – Что он может быть запрограммирован программой, сбежавшей из твоего виртуального мира? Что он может за тобой следить?
Я попыталась возразить, сказать, что Гена просто не вписывается в мой мир и ведет себя так, потому что он другой. Однако он человек! Но мама не слушала. Она увлеклась своим предположением:
– Он явно что-то скрывает. Он может быть частью какой-то системы контроля, которая хочет тебя завербовать или использовать в своих целях. Подумай.
Не знаю о чем тут думать. По-моему, рыжий зеленый прекрасен. Поймав себя на этой мысли, я неожиданно поняла, как сильно влюбилась. Влюбилась, первый раз в жизни.
Вечером, когда мы шли обратно к телепорту, солнце, медленно опускаясь к горизонту, окрашивало небо в яркие, переливающиеся цвета: от огненно-красного до нежно-розового. Море успокоилось, став тёмно-синим, покрытым тонкой серебристой рябью. Кипарисы отбрасывали длинные, темные тени, делая вид загадочным и таинственным.
Темнело очень быстро, и дошли мы уже в полной темноте. Было тихо, только шум прибоя нарушал покой. Над морем сияли миллионы звёзд, словно рассыпанных по темному бархату. Я остановилась и залюбовалась всей этой красотой, не понимая, как раньше проходила мимо, ничего не замечая. Гена, поняв мое состояние, нежно обнял меня и бережно поцеловал.
Сегодня я, наконец, собралась зайти домой. Предстать пред тёмные очи Адама. Сколько дней я там не появлялась, купаясь в любовной истории с Геной. Но всё же надо объясниться с моим верным роботом.
Я вошла в свой блок, и как обычно, произнесла: – Привет, Адам. – В голосе, звучала лёгкая неуверенность, отражавшая смятение, царившее в душе.
Адам молчал. Отклик не последовал. Зато вместо его знакомого, успокаивающего голоса, я услышала старческий, дребезжащий, словно кто-то водил наждачной бумагой по металлу:
— Заходи, заходи, девочка моя. Проходи, не стесняйся. Чувствуй себя как дома. Хотя ты и так дома, – раздался противный смешок, мерзкий и зловещий. – Я так давно тебя не видел. Лет тридцать? – спросил он сам себя, затем, словно вспомнив, сам себе и ответил, – Да, наверное.
Из угла комнаты, словно из ниоткуда, материализовался старик. Его фигура, согнутая под тяжестью лет, казалась хрупкой, почти невесомой. Но в то же время излучала какую-то странную, пугающую силу. Кожа напоминала высушенную пергаментную бумагу, натянутую на костях. Глубокие морщины, как карты извилистых рек, пересекали ее в хаотичном порядке. Из-под редких, седых, волос цепко смотрели выцветшие бледно-голубые глаза. Он был одет в коричневый костюм, который с трудом скрывал его истощенную фигуру.
— Кто вы такой?! И как сюда попали?! У меня самая современная охранная система стоит! – воскликнула я, чувствуя, что сердце начинает биться чаще. Тревога, сковала всё внутри.
— Так я же участвовал в её разработке, – прозвучал издевательский ответ, и от его тона по коже пробежали мурашки. – Думаешь, она не пропустит создателя?! – в голосе чувствовались гордость и самодовольство.
— А где мой Адам? – спросила я, стараясь, не показать отчаяния, которое испытывала.
— Да здесь он, здесь. Где ему ещё быть. Тоже моя разработка! – ответил незнакомец с видимым удовольствием, смакуя каждое слово. Он потёр сухие, морщинистые руки. – Пока тебя ждал, протестировал его. Очень хороший мальчик. Исполнительный такой, – он вновь мерзко захихикал, и этот смех, похожий на скрежет ржавого металла, довел меня до ужаса. Кто этот старик, и что он сделал с моим Адамом? Почему он здесь, в моём доме?
Я не знала, что мне делать. Мой дом, моя крепость, внезапно стал ловушкой, а я сама – лёгкой добычей в руках неизвестного. Страх парализовал меня, сковывая движения и мысли. Я понимала, что необходимо действовать, но не знала, с чего начать. Нужно было выяснить, кто этот старик, и главное, что он сделал с Адамом.
— Откуда вы меня знаете? И кто вы такой? – спросила я, стараясь сохранить спокойствие, но дрожь в голосе выдавала мой страх. Сердце колотилось, я не могла до конца осознать, что происходит.
— Так и ты меня знаешь, малышка, — старик хихикнул, ещё более мерзко, чем прежде. Я чувствовала, что не могу больше стоять как статуя. Необходимо хоть что-то предпринять. Слушая его жуткий голос, я медленно начала отступать к двери.