— А почему ты видео не включаешь? Дай хоть посмотреть на тебя, – в голосе Гены прозвучала легкая обида.
Я растерялась, не зная, что ответить. Старик, как змея, прошипел мне прямо в ухо:
— Скажи, что вся в соплях и нос красный. Не можешь в таком виде показываться.
Я так и передала, чувствуя, как всё внутри холодеет от отчаяния.
— Я понял, — медленно ответил Геннадий, и в его голосе прозвучала новая интонация. — Хорошо, до встречи. Держись, не болей.
И отключился. Мне подумалось, что это был последний раз, когда я слышала его голос, такой теплый и родной. Не может такого быть! Я ещё молода! У меня в жизни ещё ничего и не было. А теперь нет и надежды на помощь, я должна бороться сама и найти выход.
Я села на край кровати, чувствуя, как силы постепенно возвращаются. В голове будто взорвалась граната, от каждого движения мир покачивался. Комната вращалась перед глазами, но это была моя собственная комната. Меня никуда не перемещали, я была на своей кровати. Поднеся руку к голове, обнаружила, что из неё, над глазом, где был шрам, торчит толстый провод.
— Куда, куда засобиралась? – закудахтал старик, с радостью наблюдая за мной. — Отправляйся к своему Адаму, в рай. Будешь его Евой. Новый мир создадите, — он опять мерзко захихикал, и от этого звука меня замутило.
Я должна что-то сделать. Нельзя поддаваться страху, надо бороться, надо найти способ вырваться из этой ловушки.
В этот момент в квартире раздался оглушительный грохот, словно кто-то сбросил с крыши бочку с камнями. Через минуту, распахнув дверь, в комнату ворвался Геннадий. Он выглядел взъерошенным, но глаза горели.
— Пришёл-таки, — прорычал старик, обращаясь к нему. — Вот дуралей. Кто тебя звал?
— Ты, старый дурак, — спокойно ответил Геннадий. — У неё же телефон в ухе. Ты прямо мне свои приказы шептал.
— Не люблю я эти современные штуки, — пробормотал старик, отводя взгляд. — Что за чушь таскать в себе телефон!
— Я тоже не люблю, — Геннадий сделал шаг вперёд, сокращая расстояние между ними. — Раз у нас так много общего, давай договоримся. Ты отключаешь Яру от своей адской машинки, и мы уходим, давая тебе время скрыться.
Старик, неожиданно спокойно, потёр свои костлявые руки, словно собираясь с мыслями. Его взгляд, холодный и проницательный, скользнул по нам обоим.
— Все вы ничего не понимаете, — начал он, и его голос, хоть и дрожащий, обрёл некую фанатичную уверенность. — Человеческий мозг – совершенно недооцененный орган. Он единственный гетерогенно организованный орган во всём организме. Многочисленные разделы мозга выполняют разные задачи и имеют различную молекулярную структуру. Семнадцать процентов энергозатрат организма приходится на мозг. А используется эта махина не более чем на десять процентов! Между тем в мозгу около ста миллиардов нейронов, и каждый формирует от тысячи до десяти тысяч синоптических контактов.
Он сделал паузу, словно наслаждаясь своим монологом. Его глаза горели не злобой, а болезненным энтузиазмом.
— Я знаю, как применить этого гиганта. Нашёл смышленого ребенка, вживил ему разъём для подключения к компьютеру. Приживление прошло успешно. И вот сейчас ребенок вырос. Мозг развился. Всё готово. Ничего плохого не будет. Девочка будет жить в другой реальности, будет там счастлива. Какая ей разница, где существовать? А ее мозг будет помогать мне в работе.
Он снова остановился, словно ожидая возражений, но Геннадий молчал, напряженно сжимая кулаки.
— Теперь к рыцарю, — старик обратил взгляд к Гене. — Знаешь ли ты, девочка, кто перед тобой?
— Знаю, — растерянно ответила я. — Учёный генетик.
Комната перестала вращаться, и я стала осознавать весь ужас происходящего. Страх постепенно сменялся каким-то тупым отчаянием. Всё происходящее, казалось, нереальным, словно я находилась в кошмарном сне, и никак не могу проснуться.
— Не только, девочка, не только, — старик ухмыльнулся. — Это охотник за головами. Я его задание, а ты наживка. Я уже много лет скрываюсь от него и знаю про него всё. Адам не может врать. Адам, скажи, это правда?
— Да, это правда, — Адам говорил механическим, безжизненным голосом, и никогда раньше я не слышала его таким.