— Он делал всё, что угодно, лишь бы подобраться к тебе поближе? — старик злорадно хохотнул, — Что он там пел тебе: о любви или великом предназначении?
— О любви, — тихо ответила я, чувствуя, как рушится всё, во что я верила.
— Хорошо, значит, ты не совсем дурочкой выросла, — проскрипел старик. — Глупышки ведутся уже на великое предназначение, а с такими, как ты, ему приходится играть в любовь. На неё покупаются даже самые умные женщины. Как только он расстроит мои планы и захватит меня, ты станешь ему не нужна. Даже не так. Ты опасна. Он должен тебя уничтожить. Ты же ключ к моей установке, — сумасшедший учёный сощурился, и его взгляд стал ещё более колючим. — Давай, отправляйся к Адаму, он тебя утешит, всё будет хорошо. А я тут быстренько справлюсь и займусь своими делами.
— Нет, Яра, всё не так! — Гена потер лоб, и в его голосе звучали боль и отчаяние. — Да, может быть, вначале… Но потом я увидел тебя. А потом узнал. Я действительно люблю тебя. Мы со всем справимся.
— Как же ты справишься с разъёмом у неё в голове? — старик насмешливо фыркнул. — Она даже не человек. Ты с такими никогда не церемонился. Не ври ей.
Я беспомощно переводила взгляд с одного на другого. Все в моем мире оказалось не тем, чем казалось. Ложь, обман, манипуляции… Я чувствовала, что задыхаюсь в этом море лжи, и не понимала, где правда, а где вымысел. Но в этом хаосе я вдруг увидела единственную правду – правду о себе. Я не была ни игрушкой в руках безумного учёного, ни пешкой в игре охотника за головами. Я не марионетка, а человек, со своими чувствами, желаниями и свободой выбора. Моя жизнь – моя, и никто не смеет ею распоряжаться.
— Я человек! – воскликнула я, и мой голос, несмотря на боль и страх, звучал уверенно и громко. – И проживу человеческую жизнь, другая мне не нужна!
С этими словами, собрав остатки сил, я резко выдернула провод из головы. Мир взорвался бело-красным ослепительным светом, боль пронзила меня тысячами игл, словно миллионы острых осколков вонзились в мозг. И всё исчезло. Полная, глубокая, бездонная тьма. Я падала в пустоту, не зная, что ждёт меня впереди. Я не знала, выживу ли я, но я знала, что сделала свой выбор, и готова была за него заплатить.
Возврат к ощущениям был очень медленным, словно я поднималась из бездны на поверхность. Сначала – глухой, монотонный гул в ушах, постепенно переходящий в пульсирующую, тупую боль в виске. Я приоткрыла глаза. Мир плыл передо мной, качался, как лодка на волнах, но постепенно резкость вернулась к картинке. Я лежала на холодной, белой больничной кровати. Рядом, на стуле, сидел Гена. Увидев, что я пришла в себя, он быстро пересел ко мне на кровать и, взяв мою руку в свою, крепко сжал её.
– Яруся, разве так можно? Ты же могла умереть! – в его голосе слышалось огромное облегчение.
– А что произошло после моего отключения? – спросила я, приподнимаясь на локтях и осторожно оглядываясь. Комната была знакома. Это была лаборатория генетиков, где раньше лежала Вика.
— Да я сразу скрутил старикана. Что там делать-то, — Гена пожал плечами, словно это было совершенно обычное дело. — Это я боялся к нему подойти, чтобы он тебе не навредил.
— Что теперь с ним будет? – спросила я.
— Странно, что ты интересуешься, что будет с ним, но не интересуешься, что с тобой, — Гена прищурился, наблюдая за моей реакцией. Его взгляд был проницательным, словно он пытался разгадать что-то скрытое.
— Я боюсь это спрашивать. Пока нет ответа, можно думать, что всё хорошо, — я натянуто улыбнулась, но он, казалось, понял.
Гена улыбнулся в ответ, и это была искренняя, тёплая улыбка, такая же как до всей этой истории. Он осторожно обнял меня, и его тепло разогнало остатки холода.
— Я предложил ему забрать его мозг, чтобы тот послужил человечеству, — спокойно сказал он, без всякой злости. — Подключить его к компьютеру и пусть работает. Видимо, эта идея ему чем-то не понравилась, потому что он раскусил капсулу с ядом, спрятанную в зубе.
Это известие меня совершенно не огорчило. Я ожидала чего-то более жестокого.
— Прости меня, если сможешь, — Гена замолчал, прижимая меня к себе.
Я окинула мужчину взглядом, все еще не до конца понимая, что происходит. – А если бы я поступила так с тобой, ты бы что сделал?