Густав — среднего роста, начинающий лысеть толстячок. Сорок четыре года, разведен, двое детей. Специализация — контроль. Так политкорректно назывались инквизиторские обязанности. Ясное дело, едет расследовать, не появились ли в Киеве более сильные маги, чем следовало из отчетов.
Филипп в очередной раз поймал себя на мысли, что в «Аусграбуне» все очень сильно запутано. Вот Вацлав и Густав. Оба поляки, оба не раз пересекались по рабочим вопросам. Вероятно участвовали в одних и тех же операциях. Но Густав знает о Вацлаве почти все, а тот уверен что Густав — аналитик-теоретик исследующий магические колебания и взаимодействия. И ничего не знает о настоящей деятельности коллеги.
А тот же Филипп, еще недавно — заурядный сотрудник почти без доступа, теперь знает некую подноготную, о которой не осведомлены его старшие товарищи.
— «А может», — мелькнула мысль, — «вся моя осведомленность» — такой же фейк, как и то чем кормят остальных непосвященных? Большинство же свято уверено, что их представление о работе на организацию соответствует действительности«.
Но затем он расслабился и постарался отвлечься от крамольных мыслей.
Официально Филипп числился главным, имел высокий допуск и широкий спектр полномочий. Поставленное задание — усиление филиала после Питерских событий. И продолжение расследования дела по уничтожению Святослава и его сотрудников.
Еще до того как они покинули Польшу, Филиппу передали необходимые документы связанные с будущим заданием. Досье на всех сотрудников киевской команды, их сильные и слабые стороны и многое другое. Перечитывая в очередной раз досье Клауса и его помощников, он никак не мог отделаться от мысли, что все происходящее сон, а точнее бред. Официально Клаусу подчинялись все украинские сотрудники, в том числе группа Святослава. Но когда Филипп был в Киеве в прошлый раз, у них не было никакой поддержки местных, кроме любительской группы Левицкого.
Ничего способного объяснить отсутствие помощи, из имеющихся материалов узнать не удалось. Скорее всего вопрос остался бы в подвешенном состоянии, но за сутки до отлета ему опять повстречалась Габриэлла. Как всегда — внешне любезна и доброжелательна, и Филипп решился задать мучивший его вопрос.
— Понимаю ваше недоумение — ведьма не удивилась его вопросу, — странно, что вы не спросили это раньше. Да, группа Святослава подчинялась Клаусу и, конечно, он знал об ее уничтожении. Как знал и о вашем расследовании.
— Знал? — Филипп почувствовал себя окончательно деморализованным.
— Да, он знал о вас. А вы даже и не подозревали о нем. Дело в секретности. Ваши отчеты ложились на наш стол, а копия шла ему. К нам также попадали все его отчеты, и информация сопоставлялась.
— Но.... Почему?! —- Филипп спросил, и сразу же понял, что уже знает ответ. — Мы тогда были массовкой.
— Не массовкой. Просто внешним звеном, которому не положено знать слишком много.
— А почему тогда расследование вообще не поручили Клаусу? Зачем было посылать группу из Германии?
— Наша бюрократия — пожала плечами Габриэлла, — никто не менял протокол, сработали как полагается в таких случаях. Теперь я думаю, это хорошо. Извините, Филипп, — она посмотрела на часы, — но мне уже пора.
— Спасибо, Габриэлла, — Филипп галантно поцеловал ее руку.
— Удачи! Чувствую, что нам будет суждено еще встретиться, считайте это положительным предсказанием.
Не то чтобы объяснения ведьмы его полностью удовлетворили, но за неимением лучшего, пришлось довольствоваться тем что есть. И сейчас, за считанные минуты до посадки, Филипп вдруг поймал себя на мысли — он не знает что делать. Нет, у него было задание и план выполнения, были запланированы встречи и поездки, но где-то в глубине души ему казалось, что все это не то. Но когда шасси аккуратно коснулись бетонного покрытия, его немецкая невозмутимость взяла верх. Как говорится: делай что должен, и будь что будет.
Встретили их на двух микроавтобусах, сразу разделив группу Филиппа на две части. Он, Драган и еще двое мужчин сели в первое авто, а остальные во второе. Ничего настораживающего или удивительного не было, скорее всего дело было в уровне доступа. Вторую группу повезут для усиления команды Левицкого, а он и товарищи вольются в команду Клауса. Как Филипп и предполагал в самолете, часть группы была простой массовкой, или в политкорректных терминах, внешним аналитическим звеном. Впрочем, он и сам еще недавно был на таких же ролях, хоть и считал себя одним из избранных, приближенных к тайне.
По дороге из аэропорта о делах не разговаривали, да и вообще по большей части молчали. Добирались около часа, вначале по хорошей, по меркам местных, трассе, потом съехали на проселочную дорогу. Некоторое время тряслись, поднимая столбы пыли, но вскоре гравийка опять сменилась асфальтом и машина пошла ровнее.