Вика с парнями бежали к лагерю, но не приближались к нему. Со стороны это напоминало бег на месте, но выглядело жутко, совсем не как в спортзале. А затем он заметил что-то вдалеке, там, где неприступной стеной росли водяники, и увидел странное движение, словно колебания воздуха.
Потянулся за очками, руки подрагивали, надеть их удалось лишь со второго раза. Все естество Филиппа кричало, что опасность растет, что они конкретно попали. Он настроился на детектор, но почти ничего не поменялось. То что мешало группе Вики добраться до лагеря, было невидимо и для детектора, а движение в лесу, то, что он заметил краем глаза, выглядело опасным, но он это чувствовал и раньше.
— Вика, — закричал он во встроенный микрофон, — что с вами? Что вам мешает?
Тишина, Вика не ответила. Возможно была испугана, но скорее всего, связь с ней тоже нарушилась. И тогда он решился.
— Александр, — прокричал он, настроившись на старшего симбионта, — Вика не может вернуться, что-то мешает ее группе!
Оба симбионта синхронно развернулись в его сторону. Несколько тварей воспользовавшись этим, кинулось на них, но обе сгинули в огненном вихре вызванном кем-то из бойцов.
Тем временем рябь, так не понравившаяся Филиппу, усилилась. Теперь ему казалось, что там мелькают какие-то почти прозрачные твари, собираются в группы, но пока не приближаются.
Папа и сын уже были между Филиппом и группой Вики. Те перестали бежать в лагерь, похоже осознали бесплодность усилий. Девушка стояла, а бойцы развернулись к лесу, и приготовившись к схватке.
Филипп перевел взгляд на симбионтов, малыш уже покинул папины плечи, и неторопливо спускался туда, где часть отряда оказалась в невидимой ловушке. Каждый следующий шаг давался маленькому Алеше все труднее, он словно пересекал быструю реку, боролся против потока. Отец же не двигался, смотрел на сына, но немец не сомневался, что они оба продолжают работать в тандеме.
Раздался рев. То неведомое, что так насторожило Филиппа, расширилось, покинуло границы водянистого леса и стало приближаться к группе.
Ему оставалось только смотреть и ждать. Немец вспотел, он чувствовал, как колотится сердце, и смотрел на мальчика, который изо всех сил старался приблизиться к Вике и понимал, спасение их товарищей зависит только от этого ребенка.
Вика вдруг вскинула руку, наверное, что-то прокричала, и трое бойцов синхронно развернулись в направлении указанном ею. Но ее предупреждение оказалось бесполезным. Буквально через пару секунд, на месте полупрозрачной ряби возникли два смерча.
— О нет, — пробормотал кто-то, не отключив общую связь, так что услышали все, — это же смэренги!
Филипп отвлекся от созерцания происходящего внизу, чтобы посмотреть, как идет сражение в лагере. Похоже, что твари отступили, а бойцы получили передышку. Если вернутся оставшиеся из группы Вики, можно спокойно уходить на Землю.
Младший симбионт тем временем прошел примерно половину пути до девушки. Филиппу казалось, что он сам чувствует, какие неимоверные усилия приходится прилагать ребенку. Вдруг Вика развернулась к ним и побежала. Филипп понял — у нее не выдержали нервы. Она спотыкалась, падала и вставала. После очередного падения, полезла вперед на четвереньках. Все эти действия не приводили ни к какому результату, и Филипп не в силах смотреть на это отвел взгляд.
Тем временем, прозрачные смерчи налились синевой и увеличились в размерах. Тройка магов стояли рядом, плечо к плечу, приготовившись к бою. Но Филипп не видел этого, все его внимание занимала двойка фиолетовых смерчей. Операторским зрением он видел жутко красивое свечение окружающее их, переплетение красок, хоровод цветов. Он засмотрелся не в силах оторваться от великолепного зрелища. Где-то там, очень далеко, голосок здравого смысла прокричал — это опасно! Тут не может быть безопасной красоты! Но этот голосок был очень слаб и затих, не дозвавшись своего хозяина.
Картинки менялись как в калейдоскопе, наливались силой и меняли тональность. Теперь Филиппу казалось, что он слышит музыку, и словно десятки мягких щупалец охватили его голову. Но это не было неприятно, их прикосновение скорее радовало чем пугало.
Затем фейерверк цветов начал соскальзывать в темные тона. Музыка стала тягучей, давящей на нервы. Он сглотнул и почувствовал, как от хорошего настроения не остается и следа. Захотелось бежать, но обруч из щупалец сдавил голову, парализовал, лишил воли. Филипп захрипел, почувствовал нарастающий ужас, который быстро перерос в панику. Казалось, смерчи приблизились и занимают пол неба. А внутри них лица, лица, лица, искаженные страхом и пустые от безысходности. Скоро и он станет их частью, и он, и Вика, и вся группа.