Это чем-то напоминало интернет. Вот так сходу вспомнить, что именно это напоминает, не получилось, а тем временем пустота внизу стала заполняться. Тут и там проступали рваные картинки, словно кто-то начал крутить гигантский калейдоскоп. И оторваться от этого зрелища было невозможно.
Вот, где-то внизу появились крохотные кубики, рядом с ними возникли какие-то лужи, затем над всем этим потянулась тоненькая паутинка переплетенных линий. Миша смотрел и смотрел словно завороженный. А потом пришло ощущение раздвоения. Это уже происходило с ним, когда он оказался в бесконечном лабиринте однотипных комнат, и теперь повторялось вновь.
И вдруг он понял. То, что он видит внизу, это и есть вот такие бесконечные реальности. Озарение пришло неожиданно, как и положено приходить приличным озарения. Вот те самые комнаты, а вот какие-то бесконечные болота, а там чуть дальше лес. А ниточки, это тоже какие-нибудь коридоры. Он задергался как муха, увязшая в варенье. Ему не хотелось попадать ни в одно из этих чудесных мест. Да, ему подсказали как выбраться, но это совсем не означает, что у него получится повторить. А добрый дядя, спасший его прошлый раз, вполне может быть занят чем-нибудь ближайшие лет сто.
Попытался повернуть голову, не получилось. Видение внизу притягивало взгляд. Вот например: красивая девушка, драка, ссора каких-нибудь мудаков или фейерверк, вполне могут притянуть его взгляд так, что сложно будет оторваться. Но в тех ситуациях оторваться все-таки можно, мешает лишь любопытство. Сейчас же, отвернуться оказалось почти невозможно, он попробовал и испытал боль настоящую, физическую боль. Словно кто-то связал его глазные нервы с тем что было внизу.
Проклятый рванулся и закричал, боль была страшная. Казалось, ему выдернули что-то из черепа. Очень не в тему вспомнился мультик из серии веселых лесных друзей «Летающие глазки». Там все закончилось печально, в этих мультиках иначе и быть не могло. Болота, он понял, они приближались, становились больше, притягивали.
Скорее всего через несколько минут он окажется там. Придется искать путь среди смрада, гиблой топи, каких-нибудь комаров. Он дергался, одновременно представляя все более жуткие картинки. Постарался зажмуриться, но веки не слушались, и Проклятый продолжал сползать в бездну ведомый этим безумным притяжением. Тогда он рискнул. Пока лежал на мосту, Миша держался руками за его край, стараясь подстраховать себя. И вот сейчас он разжал пальцы и закрыл глаза ладонями, хотя мало кто мог представить, каких усилий ему это стоило.
Ничего не поменялось! Он продолжил все видеть, словно и не было этого демарша. Более того, ему показалось что сползание ускорилось. Михаил рванул головой, поворачивая ее вправо, и в какой-то миг ему показалось, что вот сейчас он просто вырвет себе глаза. Боль ослепила, и это не было фигурой речи. Он действительно перестал видеть, но зато наконец-то смог зажмуриться и, постанывая от боли отполз от края.
Потом просто лежал, чувствовал как текут слезы сквозь плотно зажмуренные веки. Он плакал от боли и страха, что ослеп. Наверное минут тридцать, он пытался заставить себя открыть глаза, но не мог пересилить себя. Боялся что страх о потере зрения подтвердится. Ведь это нормально не видеть, когда глаза закрыты? Если он их откроет и останется в темноте, то его страх ослепнуть станет реальностью, а тут, вероятнее всего, он даже с собой не сможет покончить.
Рано или поздно придется принимать решение, и он все-таки рискнул поднять веки. И закричал, но уже от облегчения. Крик, матерный, жуткий вопль взлетел в это равнодушное небо. Он видел!
— Сволочи! Сволочи! Ну как же вы меня все достали — орал он, и добавлял десятки фраз и эпитетов, которые приличные мужчины не произносят при дамах. Он орал и хохотал, громко, долго и до спазмов в животе. Уже прокричавшись и немного успокоившись, встал. Сначала на четвереньки, а потом и на ноги. Ползать больше не хотелось. Глаза по-прежнему болели и слезились. Но по сравнению с испытанной болью над бездной, это была ерунда.
Михаил решил сойти с моста и там решить, что делать дальше, но не успел. Его снова потащило вниз и он лишь успел присесть, как окружающая реальность исчезла.
Темнота и вонь. Запах сырости и гнилой листвы стал значительно сильнее. А может ему просто так казалось, после чистого воздуха на мосту?
Проклятому по-прежнему было плохо. Тошнило, подрагивали руки, язык и губы все еще не ощущались.
— Какая шикарная получилась прогулка — подумал вслух Миша. — Нет бы, забрести в какой-нибудь женский монастырь.