— Виталий, — осторожно начал Филипп, — мне кажется, своими перетасовками ты все равно портишь работу операторов. Ну, добавили мы элемент случайности.... Так пусть ваши программисты быстро напишут алгоритм, который просто перемешает их в случайном порядке, раз уж тебе так не нравится алфавит.
— Не совсем так Филипп. Я думаю, что в целом мы правильно собрали их. Считай, что мое недоверие к тем, кто оказался внизу, тоже идет из интуиции.
— Лады. Давай тогда еще двоих поднимем наверх, и спать?
— Почему?
— Ну, просто так, наверное. Смотри, наши списки немного различаются, за основу я бы брал ваш. Но двоих, руководствуясь твоими, же сомнениями, убираем снизу. Хорошо?
Строганов некоторое время смотрел на экран, затем потер виски, пробурчал что-то невразумительное и выдал.
— Согласен.
Так Бараненко и Грищенко ушли наверх, оставляя замыкающим Осипова и предпоследним Старикова.
— Ну, принимаем?
— Да.
— Тогда до завтра.
Филипп еще некоторое время сидел, уставившись в монитор, но какая-то ускользающая мысль не давала ему покоя. Как ни старался, он так и не смог ее поймать. Решив, что это в любом случае не так уж и важно, ведь все равно проверят абсолютно всех, а разница во времени между первой и последней фамилиями не будет такой уж существенной, он закрыл ноутбук и поднялся.
Теперь решил, что все-таки выпьет немного перед сном. Так, для успокоения, ведь дело было не только в кошмарах после «Фалькара». Юрген так и не проявился, ни он, ни кто бы то ни был другой. Это с одной стороны это радовало. Возможно, подозрения насчет отщепенцев не оправдались, а с другой стороны нервировало, так как неопределенность всегда нервирует.
И еще Аманда. Он никак не мог выкинуть из головы ту ночь, купание, а затем ночлег в ее квартире. Как-то незаметно, эта милая девушка заняла в его голове гораздо больше места, чем он мог себе позволить. Теперь Филипп не мог понять, как такое могло произойти, с учетом того, что они даже не занимались сексом?
— К черту! — ругнулся он, — не мальчик уже. Вот вернется из путешествия, и поговорю с ней.
Сразу стало легче. Что же, одним вопросом стало меньше, и Филипп прихватив бутылку из бара пошел в сторону лифта.
***
Магрес ждал его в своем кабинете. Миша отмылся, сумел утолить жажду. Она все еще мучила его, возвращаясь раз за разом, особенно тогда, когда казалось он уже полностью одолел ее. Но все-таки он сумел напиться, и теперь опасался, что разговор с чародеем будет часто прерываться уже по естественной, но не очень озвучиваемой в приличном обществе причиной.
— Проходи, — маг кивнул на кресло. — Миша, уважительно поклонился и сел, обратив внимание на то, что на столе уже есть вино. — Поговорим с «Юлой», — продолжил чародей, раскручивая артефакт. — Рассказывай, куда тебя занесло и что там с тобой приключилось.
— Пожалуй, — сказал Проклятый, — началось с того, что я задумался.
Он рассказал Магресу все. То как вышел в незнакомом месте, про деревья, которые при дуновении ветра скрежетали металлом и засасывали камни. Про то, как вырубился там, а очнувшись, обнаружил дохлого паука и связанные ноги. Про паутину, которая не резалась, и про нападение насекомых. О том, как несколько раз терял сознание, оказываясь неизвестно где, о мосте в бесконечность, о том, как чуть было не свалился неведомо куда. О звездной карте, дорогах и том, что Ксана помешала ему пройти. О некоем монстре с тремя огромными глазами, и о бесславной гибели всех напавших тварей.
Магрес не перебивал, не задавал уточняющих вопросов, просто слушал и пил вино, иногда подливал и Проклятому.
Закончив рассказ, Миша замолчал, поймав себя на том, что снова хочет есть. Благо на столе хватало всего, чтобы удовлетворить эту потребность.
— Та грязь, — начал чародей, — слегка токсична. Не очень, но обычного человека, или мага средней руки, такое количество убило бы за несколько часов.
И заметив, как на лице Проклятого расплывается довольная улыбка, продолжил:
— Да, ты защищен от яда. И то, что у тебя появился аппетит означает, что отравы в крови не осталось.
— Повезло, — сказал Миша, просто для заполнения паузы в разговоре.
— Ешь, — чародей поднялся, — я сейчас вернусь, и сходим, покажу тебе кое-что.
Магрес вышел за двери, а Миша набросился на еду. Глотал практически не чувствуя вкуса, а чувство голода, казалось, растет как снежный ком. И вот это поспешное насыщение лишь немного отодвигает тот момент, когда этот ком превратится в лавину и сметет его куда-нибудь. Возможно, его организм истощил свои ресурсы, переваривая отраву, и теперь требовал восстановления.