— Да, мастер.
Поколебавшись еще немного и чувствуя себя последней сволочью, Миша резко выдернул руку из ладони спутника. Он ожидал чего угодно, звукового удара, громов с молниями, того, что «доброволец» просто исчезнет, но не произошло ничего. Совсем ничего. Здоровяк продолжил стоять, глядя в одну точку.
— Что видишь?
— Скалы, небольшой туман, — дисциплинированно повторил тот.
— Ничего не изменилось? После того как мы перестали держаться за руки?
— Нет, мастер.
— Хорошо, мы возвращаемся. Иди за мной.
В начале Проклятый думал вернуться той же дорогой, но затем решил, что раз уж тут он бродит, где ему хочется, то можно вернуться, и не разворачиваясь назад. Шел он не спеша, часто оглядывался, но его спутник не отставал и не терялся. Тогда Проклятый успокоился. По всей видимости, тут могут бродить и обычные люди.
Задумавшись, он упустил тот момент, когда реальность начала изменяться. Миша начал входить в зону перехода совсем забыв про спутника, не заметив, как расстояние между ними стало увеличиваться. А тот, видимо думая что так и надо, а возможно просто не решаясь окликнуть старшего, продолжал идти, не понимая, что уже, по большому счету никуда не идет. И в какой-то момент произошло то, что и должно было произойти. Изнанка исчезла, Миша вновь оказался в пещере и вышел в «Сильвану» один.
Тут ничего не изменилось, бойцы сидели вдоль стен, кто-то жевал, кто-то спал. Второй доброволец держался особняком, недалеко от того места где Миша оставил его. Только лишь отошел к скале и стоял, опершись о камень.
— Черт! Твою ж мать!! — выругался Проклятый, поняв, что вернулся один. — Теперь ищи его, неизвестно где.
Он некоторое время постоял в раздумьях. Дело в том, что Проклятый даже не представлял, что может случиться с человеком, потерявшимся в бесконечности. Подошел к командиру:
— Я сейчас снова уйду, но должен вернуться именно сюда, так что ждите меня тут.
— Будет сделано.
Он хотел еще приказать, чтобы командир послал одного из своих бойцов в Старкворд, привести еще добровольца или двух, но затем передумал. Незачем пока так спешить.
Изнанка встретила Проклятого привычной тишиной. Никто не кричал «Ау», никто не звал на помощь. Да и вообще не увидел своего спутника. Хотя, честно говоря, он надеялся, что сразу встретит потеряшку и отведет домой.
— Ну и где, а главное как тебя искать? — спросил он в пустоту, но голос затих, не породив эха. — Эй! Как там тебя? Ты меня слышишь? — проорал Миша, но ответа так и не услышал.
Тогда он отправился на поиски. Решил искать так же, как искал выход на новые земли. Бродил по бесконечным ущельям, заглядывал в разные закутки, старался почувствовать, где может находиться пропажа.
Пусто. Везде, куда он сворачивал, ожидала пустота. Несколько раз Проклятый чуть было не выходил с изнанки в реальный мир, но постоянно возвращался. Он был уверен, что его первый спутник не заслуживает такой участи — заблудиться в бесконечности, и был уверен в том, что сможет его найти.
Минут через тридцать, хотя могло пройти и несколько дней, время здесь было такой же условностью, как и расстояние, он понял, что ему необходимо переосмыслить это место. Возможно, для поиска выходов и поиска потерявшихся спутников существовали разные механизмы. А может, Мише просто мешала его личная неприязнь, вызванная внешностью добровольца. Эта неприязнь была иррациональная, но от того не менее сильная.
Проклятый остановился, прислонился к теплому камню и глубоко вздохнул. Если потерянный тут и еще жив, то он найдет его. Закрыл глаза, расслабился и попытался вспомнить, как выглядел его спутник. Память услужливо подсунула лысый череп и глубоко посаженные глаза. Без всего остального — это выглядело жутковато, и не вызывало никакого желания найти.
— Нет, — прошептал он. — Так я никого не найду. А может и не надо? — мелькнула такая, нехорошая мысль, которую удалось прогнать, пусть и не без труда.
Проклятый остановился и сел, прислонился к скале. Закрыл глаза и снова попытался вспомнить пропавшего. Получалось еще хуже, потеряшка выглядел каким-то размытым пятном. Ну, не совсем пятном, человеком, но со стертыми чертами лица. Тогда Михаил решил сконцентрироваться на самой изнанке. Вначале ничего не изменилось, а затем Проклятому показалось, что он поднимается вверх.
В какой-то момент произошло раздвоение. Вот он видит изнанку с высоты птичьего полета, и вот он видит лишь окружающие его скалы. Это было сложно и не хотело восприниматься сознанием. Началось головокружение, к горлу подкатила тошнота. Все вокруг закружилось, словно он попал на быструю карусель.