Малышка замолчала, и хозяин перевел на Иру вопросительный взгляд.
— Извини, Мишка, — мысленно пробормотала она, и полезла в карман.
— Девочка права, — сказала она при этом, — в такое сложно поверить, но...
— Нет, нет, нет! — прокричал Проклятый пытаясь увернуться от ее пальцев, — не хочу, не вздумай!
— Мишка, перестань! Аня, иди и покажи Валику еще что-нибудь, если дядя Петя не против.
— Да, тетя Ира.
Девчонка, соскочив со стула, схватила Валика, пару конфет и потащила его куда-то вглубь дома. По всей видимости, она чувствовала тут себя вполне по-хозяйски. Все это время, Петр терпеливо ждал, ничем не выказывая нетерпения или раздражения.
Ира, в конце концов, смогла аккуратно обхватить загнанного в угол кармана мужа, почувствовала, как тот попытался ее укусить, но в последний момент передумал и успокоился. Конечно, она чувствовала себя немного виноватой перед любимым, но не могла упустить шанса приодеть его.
Так и не придумав, что сказать, а точнее как объяснить его размеры, она просто поставила мужа на стол. А глянув на него, вздрогнула. Его накидка по всей видимости соскочила, когда он прятался в кармане. Теперь он стоял голый, в нарочито независимой позе, но губы супруга были сжаты в тонкую полоску, а его взгляд... О, будь он обычного роста, этот взгляд бы не сулил ничего хорошего.
— Миша, — начала говорить супруга.
Но Проклятый просто отвернулся в сторону мастера, и уставился на огромного мужчину.
— Вот, — тихо сказала Ира, — так вышло, что это мой муж. С ним произошло нечто вроде несчастного случая. Аня говорила, вы умеете делать маленькие вещи? Сможете сделать на него?
Хозяин некоторое время смотрел на лилипута. Если он и был удивлен, то внешне это было незаметно, словно ему раз в неделю приносили маленьких людей и просили сшить одежду для этих крох.
Затем Петр достал из внутреннего кармана очки, надел их, и наклонился к Проклятому, при этом шевеля губами, словно что-то говорил самому себе или прикидывал в уме.
— Мне повертеться? — язвительно спросил Миша, и Ира вздохнула
Его голос буквально сочился ядом, муж явно был в ярости.
Мастер никак не отреагировал и снял очки. Спрятав их обратно в карман, он поднялся и отошел ко второму столу. Затем вернулся с листом бумаги и ручкой. Написал что-то и передал Ире.
— Ты, как— и Аня? Колдунья?
— Да, — не стала отпираться Ира.
— Он, случайно, не твоя жертва? — написал Петр, и Ира удивленно ответила:
— Нет.
Тот покивал головой, и снова взял листок.
— Может дашь мне накидку? — сквозь зубы прошипел Проклятый, — или теперь мне надо ходить нагишом, пока у меня не появятся обновки?
— Извини, — Ира обхватила его правой ладонью и спросила хозяина, — а вам надо на него еще смотреть?
Тот покачал головой, и ведьма с облегчение спрятала Мишу. Тем временем мастер протянул ей листок.
— Что кроме одежды вам нужно?
— А вы можете сделать не только вещи? — удивленно спросила Ира.
Хозяин кивнул, и написал:
— Много чего из металла. Нож, посуду, а может, что-то вы еще и сами захотите?
— Если можно, еще нож, и наверно все, пока.
— Хорошо, загляните ко мне дней через шесть.
— А сколько с нас? — спросила ведьма.
— Бесплатно.
— Не, я так не могу, — начала она, но Петр снова что-то написал, и Ира прочитала одну фразу.
— Ты помогаешь Ане.
Он положил листок и вышел из комнаты.
— Мишка, не дуйся пожалуйста, — негромко попросила Ира.
В ответ тишина. Она вздохнула, но больше ничего сказать не успела, хозяин вернулся, а за ним шли Аня с Валиком. На лицах детей играли счастливые улыбки, и Ира непроизвольно улыбнулась за компанию.
— Дядя Петя, вы поможете Ире?
Мужчина кивнул, и погладил ее по волосам, а затем протянул Валику еще один кораблик, который малыш радостно принял в подарок.
— Спасибо вам, — произнесла Ира, — до встречи.
Домой добрались, когда уже начало темнеть, Аня всю дорогу играла с Валиком в снежки, при этом досталось и Ире, которая поддерживала игру не очень активно. Все мысли ведьмы крутились вокруг мужа. Его реакция хоть и была понятна, вызывала весьма смешанные чувства. Было чувство вины, которую не могла понять, ведь ничего страшного она не сделала! К этому добавлялось раздражение на его комплексы усиленные проклятием, на то, что он не понимает очевидных вещей. А может и хуже, все понимает, но не хочет принять. Да еще и вынужденное воздержание тоже не улучшало настроения.
Вернувшись, сразу пошла в кабинет и поставила мужа на стол. Миша сразу отвернулся, с преувеличенным вниманием рассматривая дальнюю стену. Прекрасно понимая, что сейчас разговаривать с ним бесполезно, она уже собралась уйти, как вдруг он произнес негромко: