— Пушистик, неееет! — закричала девочка, бросаясь к ним, но поздно.
Виктор со всего размаху пнул ногой кота, который отлетел к стене. Пушистик издал жалобный стон и обмяк на полу возле плинуса.
— Гаааад! — закричала Аня.
От ярости и жалости ее чувства обострились. Электрический чайник — один из немногочисленных подарков Виктора, взлетел со стола и ударил мужчина в затылок. Чайник был почти пустой, поэтому удар вышел слабым.
— Убью, ведьма! — прорычал Виктор, утирая кровь, — разорву, как твоего ублюдочного мышедава.
Аня метнула в него разделочной доской, но отчим просто отбил ее рукой. Девочка просто не догадалась использовать один и тот же предмет много раз, ей было страшно и больно из-за Пушистика. А еще она понимала, шутки кончились. Если раньше он хотел с ней сделать непонятно что, то теперь Виктор явно собирался избить ее до полусмерти. А может и что еще похуже.
Бежать было некуда. В разорванной футболке и шортах она быстро замерзнет на улице. Взгляд девочки заметался по кухне в поиске чего-то, чем она сможет защититься, и вдруг остановился на вешалке. Там среди курток и плащей, на одной из вешалок с незапамятных времен висел ремень. Хороший, широкий кожаный ремень. Аня не знала, да и никогда не задумывалась, откуда он взялся. Висит себе и висит, как часть интерьера. А вот теперь, когда Виктор уже почти схватил ее, малышку вдруг осенило.
Она потянулась за ним, как когда-то в доме Иры тянулась за пультом, и почти сразу почувствовала, как он удобно лег в руку при этом, оставаясь висеть на вешалке.
В этот момент Виктор настиг ее. Очень больно схватил за плечо, так что она вскрикнула, но при этом удержала ремень. Он начал тянуть ее к себе, намереваясь хорошенько проучить, эту осмелившуюся сопротивляться малолетку. Замахнулся и...
— Получай, гад! — всхлипнула Аня.
Тут мужчина заметил боковым зрением какое-то движение и развернулся в ту сторону. Развернулся лишь для того, чтобы получить металлической пряжкой прямо в нос.
Хруст ломающегося хряща носа и дикий вопль боли, раздались практически одновременно. Виктор, забыв про Аню, выл от боли, зажимая лицо руками, а девочка не могла оторвать глаз от Пушистика, ее милого котика который лежал около стены, вяло перебирал лапами и не мог подняться. Она подбежала к нему, но почти сразу поняла — все эти движения были последними в его кошачей жизни. Она поняла это, потому что перестала чувствовать связь с ним. Он больше не откликался на ее ласковые, бессловесные обращения, Пушистик умирал....
— Сволочь, — прошептала Аня, утирая слезы и снова взяла ремень.
Когда с кухни раздались первые крики, Марина — мать Ани, решила что это продолжение сна. Ей было плохо после вчерашнего. Женские дни проходили как-то по особенному тяжело, плюс на них наложлось похмелье. Некоторое время она пыталась отгородиться от окружающего мира, засунув голову под подушку, но вскоре до нее все-таки дошло, что в доме происходит нечто необычное.
Тихо матерясь, она заставила себя подняться и побрела на кухню. Но стоило Марине открыть дверь, как от всей вялости не осталось и следа. Она сразу увидела Аню в разорванной футболке, держащую на руках своего кота, Виктора, сжавшегося в углу и закрывающего лицо руками. Но главное, это был ремень, висящий в воздухе. Тогда она заорала:
— А ну прекрати тварь! Кому я сказала, прекрати!!
Услышав знакомое повеление, Аня рефлекторно втянула голову в плечи и сжалась. Связь, удерживающая ремень исчезла, и тот упал на пол.
— Я тебе говорила? Говорила, никогда не делать этого?! Сколько раз говорила, сука ты неблагодарная!
— Мама, — всхлипнула Аня, — он, он схватил меня, он убил Пушистика!
— Заткнись! — Марина подскочила к дочке и отвесила ей звонкую оплеуху.
Аня, чуть не выронив кота, отскочила к стене. Ее плечи поникли.
— Он хватал меня..., — прошептала девочка, из ее глаз потекли слезы.
— Марина, — Виктор наконец-то сумел подняться.
Его лицо представляло собой сплошную рану, кисть правой руки распухла, один из ударов пряжкой ремня пришелся по пальцам.
— Она лезла ко мне и грозила, что расскажет всем, что это я приставал, а — тут он сильно закашлялся — а зачем мне малолетка? — закончил он.
— Он врет, все врет! — закричала девочка, но Марина уже не слушала.
Она схватила с пола ремень, тот самый с которым познакомился Виктор, и с яростью набросилась на дочь.
— Ах ты мелкая сучка! Что ты себе позволяешь?!
Аня увернулась от первого удара, а второй пришелся в плечо.
— Завидуешь мне, не хочешь мне счастья?! — бесновалась мамаша, нанося беспорядочные удары.