Снова положила пальцы на сонную артерию бедолаги, и выждав достаточно для того чтобы его сон стал вечным, влила ему в рот часть содержимого фляги. Немного жидкости вытекло на подбородок, но это не волновало ни его, ни ее. Остаток пойла она вылила ему на одежду.
Ну, перебрал и уснул, бывает. А то, что уснул вечным сном, так не надо пить всякую дрянь. Ши-Эйра прислушалась, но снаружи было тихо, и наемница тихой тенью последовала дальше.
***
Филипп подхватил джезву и ловко поднял ее над плитой не дав сбежать густой кофейной жиже. На лице мужчины блуждала довольная улыбка, а взгляд казался слегка затуманенным. Он улыбнулся, разлил кофе по двум чашкам, положил на тарелку два бутерброда и поставил все это на круглоый поднос. Если бы еще три недели назад кто-то сказал ему, что он будет утром готовить кофе не только для себя, но и для женщины с которой делит постель, Филипп бы не поверил.
Взял поднос, развернулся, и чуть было не уронил его на пол. Оказалось что на кухне он уже не один. В глазах Аманды горели веселые искорки, но мужчина их не заметил, потому что на кухню красотка вышла, в чем мать родила.
— Это мне? — подмигнула девушка взяв бутерброд, — спасибо.
Совершенно не стесняясь своей наготы, Аманда уселась в кресло, закинув ногу на ногу. Жестом пригласила Филиппа занять второе кресло, около небольшого столика.
— А я так надеялся, что получится подать тебе кофе в постель, — вздохнул он, присаживаясь.
Думать, лядя на голую волшебницу получалось с трудом, а точнее не получалось вообще никак.
— Неплохой кофе,— - похвалила она, — очень приятно смотреть, как ты хлопочешь утром на кухне.
— Равноправие, ох уж это равноправие — покачал он головой.
Голос его был хриплым. Ибо, несмотря на бурную ночь, вид девушки возбудил его снова. Да так, что он готов был повалить ее на теплый кухонный пол.
— Увы, но у нас нет времени, — Аманда легко считала его нехитрые мысли, — сегодня будет тяжелый день.
После этих слов, она сложенными указательным и средним пальцами начертила в воздухе какой-то знак.
— Стоп... — начал было Филипп но замолчал, потому что возникло ощущение, что он угодил под холодный душ.
У него на секунду перехватило дыхание и заложило уши, зато возбуждение ушло все, без остатка.
— Я же просил тебя так не делать! — возмутился он.
— Ты встречаешься с ведьмой, — блеснула она жемчужными зубами. — Все вот это идет в комплекте с жарким сексом и интересными приключениями.
— Ты же не ведьма, а маг.
— Это на работе я маг.
— Ты бы хоть оделась, если не хочешь секса, — немного обиженно протянул он.
— Ведьма, дорогой, ведьма, так что привыкай! — подмигнула она, — и пей кофе, а то окончательно остынет.
И Аманда потянулась, как кошка, но из-за последствий последнего заклинания, младший брат Филиппа никак не отреагировал на это.
Он отпил кофе, и не почувствовал вкуса. Мысли немца начали возвращаться к работе, это окончательно отрезвило его.
— Собирайся, выход через двадцать минут, — Аманда поднялась, и он жадно мазнул взглядом по ее ягодицам.
Ничего, ближайшей ночью они снова оторвутся по полному. А сейчас колдунья права, им пора работать.
Уже в машине он окончательно успокоился и полез проверять почту. Немец знал, что ничего по настоящему срочного там нет, иначе его уже достали бы по телефону, но и обычную текучку нельзя запускать.
Аманда уверенно влилась в поток автомобилей, и он не собирался отвлекать ее разговорами. Стиль вождения здесь сильно отличался от немецкого, и Филипп предпочитал лишний раз не беспокоить того, кто за рулем.
Проверяя письма, он нет-нет, но отвлекался на ее профиль, и ловил себя на мысли, что в присутствии Аманды, все-таки не может сконцентрироваться на работе.
Вот скорость замедлилась, где-то впереди повстречались два одиночества, и возникла огромная пробка. Филипп выключил смартфон, откинулся на спинку кресла, прикрыл глаза и начал вспоминать. Даже не вспоминать.... Немец, словно перенесся в тот день, будто смотрел кино.
***
Филипп потер усталые глаза, прошелся по кабинету. Задумчиво глянул на бутылку коньяка, но подумав, все-таки подошел к кофеварке. Он впервые был в настоящем смятении, слишком уж противоречивые чувства раздирали его.
Во-первых, он работал в киевском филиале уже больше двух месяцев, и за это время, никто из тех кто был с ним в Питере, или давал наставления в Польше, так и не вышел на связь. Умом он понимал, что скорее всего опасения по поводу отщепенцев не подтвердились, и его оставили спокойно работать, но все равно такое молчание угнетало.