— Готова? — спросил он еще раз.
— Да, не томи уже!
Ее нервы, несмотря на мантру, тоже были на пределе, и она скороговоркой повторяла заклинание, которое в итоге мало помогало.
И вдруг Аня, до сих пор спокойно наблюдающая за этими приготовлениями, отложила бутерброд и подошла к ним.
— Спокойно, гном, — улыбнулась она, и положила руки на затылок Иры. — Я так всегда маму успокаивала, когда она рыдала по утрам, — сказала девочка.
И вдруг ведьма ощутила, что-то вроде теплой волны, прошедшей по затылку и спине. Эта волна смыла и ее страх, и неуверенность, и Ира вдруг успокоилась.
— Это единственное, за что мама не ругала меня. Ну, почти.... — вздохнула девочка.
— Спасибо, Анюточка! — Ира действительно успокоилась, — идем, кот. Я спокойна.
— Идем! — и Проклятый двинулся вперед легко, также как на последних тренировках.
И вскоре Аня увидела, как Ира начала буквально погружаться в стену. Скорее всего, та же Оксана, сейчас бы закричала, а то и убежала, или еще хуже — поспешила бы на помощь сестре.
Но Аня лишь непроизвольно дернулась, когда казалось, что Ира расшибется о стену, а потом с интересом наблюдала за процессом. Наблюдала внимательно, пока Ира полностью не пропала, словно проглоченная стеной.
— Ух ты! — сказала она в пустоту, — надо будет и мне самой научится ходить мелкими шажками с гномиком, а потом попросить его взять меня туда!
Проговорив это, девочка ушла допивать свой уже остывший чай.
***
Все было так, и не так. Сейчас Проклятому казалось, что коридор стал больше чем раньше, неужели он подстраивается под них? Он шагал вперед, скользя рукой по стопе жены, и считал шаги. Если нить не порвется на 120 или 130 шаге, то возможно они в большой беде, и им придется вернуться.
Девяносто, девяносто один. Адреналин стучит в висках, а ладони становятся потными и это плохо. Девяносто семь, девяносто восемь..., как же хочется ускориться и проверить, что дорога не стала длиннее.
Сто десять, сто одиннадцать.... Мише кажется, что его сердце пробьет грудную клетку и ускачет вперед по коридору. Лишь бы они дошли, лишь бы дорога не затянулась. Сто двадцать два, сто двадцать три!
— Рвись, рвись же уже, проклятая! — молит он нитку, но та продолжает натягиваться, давая понять, что они еще в опасной зоне.
Сто тридцать три, сто тридцать четыре, они продолжают семенить по коридору. Пот заливает Мишины глаза, и самое неприятное то, что начинает чесаться спина, но отвлекаться нельзя, надо терпеть. Сто сорок, сто сорок один..., наверное, надо поворачивать, но ему жалко терять все, что они уже прошли, и он продолжает вести жену дальше, пообещав себе, что дальше, чем двести — не пойдет. Сто пятьдесят пять, сто пятьдесят шесть и... Проклятый вдруг понял, что сейчас чихнет. Он отреагировал моментом. Схватился за ее ногу двумя руками, успел прижаться корпусом и чихнул, дернулся, но контакта не разорвал!
— Будь здоров, кот — донеслось сверху.
— Спасибо, дорогая, — он нервно хохотнул, — идем.
И они двинулись дальше.
Нить порвалась, когда он досчитал до ста шестидесяти трех. Исчезло натяжение, и теперь к Проклятому был привязан лишь жалкий огрызок нитки.
— Мы прошли, солнышко, — прошептал он, — теперь еще тридцать шагов, вдруг часть тебя еще там?
Они остановились на цифре двести. Когда полностью вышли в то место, которое Проклятый называл амфитеатром, круглое помещение, откуда во все стороны расходились другие коридоры. Один из них, а он точно помнил какой, вел к загадочной детской площадке.
Потом, прошло наверно минут пять, прежде чем он решился отпустить ее. И ничего не произошло. Ира не исчезла, а он вдруг облегченно расхохотался. Она вторила ему, и их смех разлетелся по таинственному подземелью, порождая эхо.
— Ира, — что ты видишь?
— Круглую комнату с кучей выходов. Темно, ну и пожалуй все.
— Подними меня.
Ира взяла мужа в руку.
— Теперь иди прямо, там будет еще один коридор, но думаю, ты пройдешь его за минуту. Заодно проверим, как ты тут можешь ходить, и надо ли мне тебя вести.
— Сюда? — уточнила она.
— Да.
Ира действительно быстро пересекла коридор, на который Проклятый тратил около десяти минут, и они вышли к детской площадке. Все-таки тут все было намного более статично, чем в Этании.