Когда появилась возможность, он начал участвовать в боевых действиях на границах серых территорий, чем окончательно снискал славу чудака, а также того самого любителя помахать мечом. Но это мало заботило Магреса, гораздо больше его интересовал боевой опыт и знакомства среди тех, кто считал, что опасность серых территорий нельзя сбрасывать со счетов.
В итоге, его желание заняться защитой форпостов встретило лишь поддержку, и полное отсутствие конкуренции. Пока братья и сестры делили хлебные места, управление финансовыми потоками, быстрыми сообщениями и прочим, он занялся изучением всего, что связано с серыми территориями.
Выяснил очень интересный факт. На границах намного чаще рождались люди без жестко предопределенной судьбы, а также люди с врожденными талантами. Например, у землепашца было намного больше шансов стать воином или торговцем чем где бы то ни было. А такие люди, например как Вайлес, рождались здесь в десять раз чаще, чем в столице. И самое главное, очень похоже, что об этом не догадывалось большинство коллег чародея.
Поэтому управляя гарнизонами, маг также занимался поиском талантов, и потихоньку формировал личную гвардию, подконтрольную лишь ему. Конечно, в столкновении с регулярной армией, его формирования не продержались бы и дня, но вот для выполнения таких операций как в битве около «розы», они были незаменимы. Использование любых других солдат, вызвало бы интерес у совета, зачем их использовать в мертвом Шаарне?
Маг иногда появлялся в столице, посещал некоторые балы, собрания и деловые встречи. Он снискал себе славу этакого варвара, а чего еще ждать от сына такой мамаши? Сам же Магрес потихоньку занимался укреплением собственных позиций.
— А теперь, — пробормотал он, — похоже, кто-то все-таки решил проверить, не сильно ли много я взял на себя. Думаю, что этот кто-то, ты Мидвак! Ты пожалуй самый умный из моих братцев, и никогда не любил меня. Что ж, теперь мой ход.
Мысль чародея скользнула к текущим событиям. Да, роза была очень ценной находкой, но для его последующих планов, этого было мало. Теперь, следующий ход за Проклятым. Если предания о метке верны, то гость из мира-шара сможет воспользоваться ей, но никаких гарантий, увы, нет.
— Помоги, мне Проклятый, — вновь прошептал чародей. — Ты поможешь мне, а я в долгу не останусь. Главное чтобы о тебе никто и никогда не узнал.
В последнем Магрес был более-менее уверен. Увидеть Проклятого сквозь любую призму, вынюхать или предсказать его появление, просто невозможно. Магия тут бессильна. Остаются слухи, а маг позаботился, чтобы Мишу видело не так много народа. Тайрон его старый друг и многим обязан магу, Вайлес тоже.
Балтон трудится в лучшей алхимической лаборатории и вполне счастлив. Это было пределом мечтаний алхимика, впрочем, специалист он неплохой. Пусть помогает делать смеси для обработки стрел, и яды с лекарствами, а покинуть владения чародея у него не выйдет. Те, с кем Проклятый ходил за лусканом — частично мертвы, а выжившие работают в Самахтене, еще одном пограничном шахтерском поселке. Слуги в башнях больше похожи на предметы, чем на людей со свободной волей. Конечно, случайности не стоит сбрасывать со счетов, но пока все идет хорошо.
* - Сашхинами в Этании называют тех, кто не обладает магическим искусством, но по какой-либо иной причине может потягаться с чародеями. Чаще всего это талантливые полководцы, устойчивые против магии, но бывают и иные исключения.
Глава 5.2
Магрес решил, что пригласит Мишу в Шаарн. Там он приоткроет свои карты и расскажет, что ему предстоит сделать. Проклятый должен быть в прекрасном настроении, и не испытывать излишних сомнений. Поэтому накануне он даст Михаилу выходной, еще один день общения с женой и сыном. Если надо, даст и больше времени.
К тому же чародей приберег кое-какие козыри. Он покажет Ире нечто, о чем любой маг мира-шара может только мечтать. И это, чародей был уверен, обязательно вернет Проклятого в прекрасное душевное состояние, которое пошатнулось из-за тайны Ириного обучения и татуировки дочери.
Миша ничего не знал о планах своего благодетеля. Он валялся на кровати, и старался убить время. Время убивалось неохотно, но заставить себя делать хоть что-то, он не мог себя заставить.
— Точно, напишу про переезд, — пообещал он себе.