Второй вариант — воспользоваться коротким путем. Сам алхимик не умел ходить там без сопровождающих, но был уверен, что ему не откажут. Все-таки он ценный специалист, да еще и при деньгах. Трястись в повозке не хотелось в основном из-за того, что ехать слишком долго, а свободного времени все же кот наплакал.
Но разговор с дежурным у ворот короткого пути, как-то сразу не задался. То ли тот был не в настроении, то ли что-то еще, но завидев алхимика, он скривился, словно съел лимон вместо яблока. Нет, сегодня по короткому пути пройти не получится. Да, проводники есть, но они заняты. Увы, деньги не играют роли. Да никакой. Если у вас больше нет вопросов, то всего хорошего, уверен у вас много работы, да и мне есть чем заняться.
Обескураженный Балтон, отправился к начальнику каравана. Не то чтобы ему так уж хотелось съездить в город, но такой категоричный отказ у врат короткого пути, насторожил.
И его опасения подтвердились. Увы, караван не может взять алхимика. Во-первых, с таким вопросом надо обращаться раньше. Во-вторых, бывают разные ситуации, иногда в обратную дорогу едут не сразу, поэтому он не может гарантировать возвращение Балтона к завтрашнему утру, а завтра лаборатория обязана работать в стандартном режиме.
— Знаешь, — закончил начальник, крепкий, седой мужик, с крупными руками и широкими плечами, — найди себе здесь развлечение, раз уж работы мало, а меня не отвлекай.
Тогда алхимика посетила весьма неприятная мысль, что покинуть саманскую лабораторию он не сможет никогда. Что его комфортная работа, является одновременно и неким тюремным заключением. В тот день он напился, чего за ним раньше не водилось, и даже чуть было не избил свою прислугу.
Утром, успокоившись, он махнул рукой на свои сомнения. Даже если это и тюрьма, то она намного комфортнее его прежней свободы. И в любом случае с чародеями уровня Магреса могут спорить только его коллеги или сашхиты, а ему, скромному алхимику, лучше молча работать и не отсвечивать.
Инцидент постепенно забылся, он снова ушел с головой в работу, и до сегодняшнего дня не испытывал никаких сомнений или сожалений. А вот этим утром, стоило Балтону переступить порог лаборатории, как он нос к носу встретился с непосредственным начальником. Алхимиком он был довольно средним, но умел держать остальных в ежовых рукавицах, отвечал за поставки и выполнял массу другой полезной работы.
— Ты сегодня должен идти к короткому пути. Там смена в курсе и тебя проведут. Это срочно, так что отправляйся немедленно.
— Куда? — растерялся Балтон, испытав короткий укол страха.
— Не знаю, это приказ мастера Магреса.
Балтон слегка побледнел, чувствуя себя так, словно ступил на твердую землю, и только потом обнаружил, что проваливается в бездонную пропасть. Мало кому могут понравиться неожиданные вызовы высокого начальства.
— Да, конечно! — он развернулся и на деревянных ногах вышел за дверь.
Глава 6.3
Приказы высших не обсуждаются, не уточняются и не оспариваются. В этом он был убежден всю сознательную жизнь, и сейчас алхимика заботило лишь одно, как бы побыстрее добраться до врат на ватных ногах.
На этот раз никаких проблем не возникло. Увидев Балтона, один из дежурных поднялся, и поманил его за собой. Они вошли в небольшое помещение. Тут не было ничего кроме пустого стола и второй двери в противоположной от входа стене. Сопровождающий кратко проинструктировал алхимика и открыв дверь сделал шаг во тьму. Шли недолго, алхимик не смотрел по сторонам, не отвлекался, шагал как автомат. Все мысли крутились вокруг предстоящего разговора.
Как только короткий путь закончился, провожатый передал Балтона другому парню, а сам коротко попрощавшись, отправился обратно.
Балтон не знал, где они оказались, а сопровождающий не стал ничего рассказывать. С каждым новым шагом, нервы алхимика все больше натягивались, он никак не мог представить, чем может быть вызван этот интерес к его скромной персоне. Магрес, конечно, отблагодарил его за меченного. Но на этом, по идее, их общение и должно было закончиться. Балтон отдавал себе отчет в том, что алхимик он неплохой, но таких много. И сейчас, просто терялся в догадках.
— Жди, — это было первое, что произнес сопровождающий, указав на стул около стены.