увствовать выход на изнанку. - Ты не для того облазил пол Этании, чтобы вот так глупо замерзнуть! Получалось неубедительно, а тело скованное холодом не верило попыткам убедить его, что все будет в порядке. Совсем не верило. Проклятый дрожал как осиновый лист на ветру, и постепенно переставал ощущать конечности, а может ему так казалось? Обхватив себя руками, и пританцовывая, он еще раз попытался осмотреться. Ничего. Спасительный проход не открывался, и чтобы хоть что-то делать, он решил добраться до деревьев. Может там удастся забраться под какие-нибудь листья, или найти нору, да что угодно где можно согреться. Умом он понимал, что ничего не найдет, но продолжал упорно переставлять ноги, несмотря на то, что практически с головой провалился в снег. Где-то далеко - далеко витала мысль, что он странник, а значит должен умереть в движении. Возможно Проклятый надеялся на свою удачу, или на неожиданный появившийся переход в спасительную темноту и тепло загадочного коридора? Он не сразу понял, что за шум раздался слева и сверху. Видимо уже начал замерзать, так и не видя никакого туннеля, ни со светом, ни без него. Но затем раздался какой-то треск, который вернул Михаила на грешную землю. - Погоди Настюха, я быстро, - донесся до Проклятого женский голос, как ему показалось, с характерными пьяными интонациями, а затем раздался глухой удар. Миша развернулся в направлении шума. Прямо перед ним, возникла черная стена, с торчащими из ее верха цветными предметами. Измученный холодом Проклятый не сразу понял что это? А это была сумка, которую хозяйка бросила, а может просто уронила на снег. Чуть дальше присаживалась исполинская фигура, и слегка оживший Миша догадался, что сейчас произойдет. Значит у него не так много времени, и он со всех ног бросился к сумке. Сколько времени хозяйка будет занята своими физиологическими потребностями? Десять секунд? Двадцать? Появившийся шанс на спасение, словно приделал ему крылья. Еще с полминуты назад Мишка думал, что не сможет сделать и двадцати шагов из-за потери чувствительности в теле, а особенно в его ногах, но теперь бежал так, словно собирался поставить рекорд в беге с препятствиями на короткие дистанции. Сейчас он не задумался о том, что его могут заметить. Более того, если незнакомка завершит свои дела до того, как он окажется внутри спасительной сумки, то будет кричать, вопить, и махать руками в надежде, что барышня обратит внимание на такую диковинку. Несмотря на периодически посещающие его мысли о самоубийстве, именно сейчас Проклятый понял, как он хочет жить. Вдали раздалось журчание, и Миша постарался не думать об источнике этого звука. Он бы предпочел, чтобы этот звук длился как можно дольше. Заветная цель была довольно близко, но в тоже время далеко, потому как бежать, проваливаясь в снег, было сложно. Ноги не хотели слушаться, поэтому все происходило как в кошмарном сне, когда надо спешить, но движешься, словно в замедленном кадре с каждым шагом преодолевая дикое сопротивление. Потом, вспоминая этот эпизод, Миша так и не смог вспомнить все то, что произошло с ним, на пути в сумку. Его память сохранила лишь обрывочные воспоминания, а цельная картинка так и не восстановилась из этих раздробленных кусков. Вот он спотыкается в полуметре от сумки, но удерживается на слабеющих ногах. Вот отмечает, что сумка расстегнута, а торчащий предмет, увиденный им сразу, это краешек пакета с чипсами. Вот он понимает, что журчащего звука уже нет, а значит надо спешить. Вот он хватается руками за край сумки, стараясь подтянуться, а замерзшие мышцы уверяют хозяина, что это невозможно. А следующее, что он смог вспомнить, была перчатка. Он не был уверен в этом до конца, в сумке было темно, но когда он заползал поглубже, дрожа от холода и пытаясь найти хоть что-то теплое, то оказался в каком-то узком, выложенным мехом тоннеле. Уже там, сжавшись в комок начал дышать на потерявшие чувствительность ладони. Умом Миша понимал, что если это перчатка, то он сейчас в опасности. В любой момент хозяйка может одеть ее на руку, и вероятнее всего, он превратится в кровавый фарш, но покинуть теплое место Проклятый просто не мог. Адреналин схлынул и начался отходняк. Мишу трясло как в лихорадке, и при одной мысли о смене места дислокации ему становилось дурно. Снова повезло. Некоторое время ничего не происходило, а затем он почувствовал ускорение, и через пару секунд звук застегиваемой молнии. Откуда-то издалека донеслись голоса и смешки, но он не смог разобрать ни слова, все заглушало клацанье своих зубов и гул в ушах. - Полежу немного, согреюсь, и попробую перебраться куда-нибудь подальше, - пообещал он себе. Но пообещать оказалось намного легче, чем выполнить. Миша постепенно согревался, но вместе с этим пришла и боль, сильное покалывание во всем теле и жжение. Он сжимал зубы, стараясь не кричать. Мало ли, вдруг хозяйка сумки услышит? - Интересно, - пробормотал он, - насколько сильно я замерз? И спасет ли меня новая кровь от неприятных последствий? Ответов на эти вопросы у него естественно не было, и он никак не мог вспомнить, что грозит человеку при длительном воздействии холода. Помнил только, что ничего хорошего. - Черт возьми! - хохотнул он. - А ведь Ирка была права. Будь я в одежде, насколько легче мне было бы сейчас? Сумка покачивалась, но сон не шел. Вместо него Мишу стало лихорадить. Он понял, что не сможет выползти из перчатки, но ему было уже все равно. Сознание туманилось, как тогда, в доме с тварями. Пару раз он видел что-то похожее на звездную дорогу, и каждый раз возвращался на Землю. Жутко болело горло, при каждом сглатывании слюны его передергивало. Не проходило жжение в руках и ногах. Вдобавок сильно захотелось пить и в туалет одновременно. - Вот так я сходил за хлебушком, - прошептал он. - Ничего, справлюсь. Отогреюсь, немного отдохну и попробую найти выход на изнанку. Или выползу из сумки и попрошу кого-нибудь о помощи, вот, а еще... Тут он начал бредить, выкрикивая бессвязные фразы.... В своем полубредовом состоянии, он словно оказался в гигантском калейдоскопе, то возвращаясь на Землю, то оказываясь неизвестно где. Несколько раз ему казалось, что он видит плененную Ксану, пару раз он снова оказывался среди бесконечных комнат, потом ему привиделись пауки, потом полет над бесконечной равниной. Один раз он полностью пришел в себя и понял, что покачивание прекратилось, видимо хозяйка поставила сумку, но он не знал - хорошо это или плохо. Его окружали тишина и темнота, все тело горело и болело, его трясло в лихорадке, и по-прежнему не было никаких сил, чтобы покинуть свое уютное убежище. - Попробую уснуть тут, - решил он, - и будь что будет.