Марина совсем по-хозяйски зашла внутрь чужого дома. Она уверилась в том, что перед ней нежная городская дамочка, теряющаяся перед чужой наглостью, и в душе уже праздновала победу. Ира зашла следом и тихо закрыла дверь. - Значит так, - начала Анина мать, - хочешь чтобы моя дочка тут у тебя была и помогала за твоим сопляком ухаживать, тогда придется... - она потерла указательным и большим пальцами в характерном жесте. - Платить говоришь... - негромко ответила ведьма, глядя в сторону. Она реально опасалась, что не справится с нарастающим бешенством, которое выльется прямо через зрачки, стоит им с этой хабалкой встретиться взглядами. А Марина, не чувствуя приближающейся грозы, с упорством достойным лучшего применения продолжала закапывать себя все глубже. - Да, а то мало ли с какой целью ты тут ее пригрела? Может ты того, по девочкам? - Это, как твой ублюдочный сожитель? - тихо спросила ведьма. - Что?! Эта потаскушка тебе... - договорить она не успела, получив пощечину. Ира уже опробовала пощечину усиленную перчаткой на хамоватом юноше, не подвела она и сейчас. Марину, которая успела усесться на табуретку, буквально снесло на пол, и она вскрикнула от боли и неожиданности. Ведьма неторопливо намотала ее волосы на руку и потянула вверх. Та взвыла. - Не ори, ребенка разбудишь - поморщилась Ира и наконец-то посмотрела в глаза Аниной мамы. С той как ветром сдуло всю спесь. Весь боевой задор Марины улетучился, стоило ей посмотреть в яростные глаза ведьмы. Она вдруг поняла к кому пришла. - Все верно, - зло улыбнулась ведьма. - Я такая же, как Аня. Только старше и не боюсь своей сути. - Я сожалею. - В голосе гостьи больше не было ничего кроме страха. - Пока нет, но будешь, если еще раз посмеешь мне угрожать. Мне или своей дочери. Тебя ясно? - Ясно, - застонала она. Ей показалось, что сейчас она расстанется со значительной частью волос, а может и кожей с головы. Ира разжала пальцы, и Марина съехала по стенке, усевшись прямо на пол. Она вздрагивала в беззвучных рыданиях, закрыв лицо руками. Ведьма не успокоилась. Ярость продолжала кипеть в ней, требуя выхода. Взгляд упал на «Дем-ди», новая порция которого стояла на кухонном столике. Потом она пожалеет о своем решении, какая бы Марина не была, но все-таки именно она когда-то родила Аню. Но это будет потом. - Поднимайся, - произнесла Ира, плеснув зелье на ее волосы и руки. Мгновенно повторилось ощущение единения со своей жертвой. Появилось и также моментально исчезло. Метка была поставлена. - А теперь убирайся, - приказала Ира. Марина вскочила, откуда силы взялись? И бросилась к двери. - Стой! - Та замерла, ее воля была окончательно подавлена. - Если хоть слово Аньке скажешь про то, что тут случилось, или кому-то еще, то я тебя просто убью. И никто не поймет, отчего ты сдохла. Ясно?! - Да... - прошептала женщина. - Можешь валить, калитка захлопывается. Стоило Марине выйти наружу, как Ира начала успокаиваться. - Проклятие! - Не сдержалась она. - Не стоило метить мать Ани, не стоило, - и удрученно покачала головой. Посмотрела на зелье. Как Магрес и предупреждал, после правильного использования «Дем-ди» сменил цвет, с зеленоватого на оранжевый. Она подумала и просто спрятала бутыль в шкаф, чтобы не бросалось в глаза. Марина брела по поселку. Сердце отчаянно колотилось, а перед глазами стояло лицо ведьмы. Если бы она знала. Если бы только догадывалась, что собой представляет эта новая жительница. Ни за что, ни за какие коврижки не переступила бы ее порога. Ей было страшно. Она уже сталкивалась с проявлением чего-то такого, необъяснимого. И сейчас перед ее внутренним взором, снова появились те давние события. Снова, как будто это было вчера.
Марина рано выскочила замуж, всего через полгода после школы. Все у них было хорошо. Конечно не без скандалов, но в целом, эти годы она всегда вспоминала как счастливые. Через год совместной жизни они перестали предохраняться, но Марина никак не могла забеременеть. Ей, по правде говоря, не особо то и хотелось, но муж, а он был старше девушки почти на десять лет, настаивал, а она не хотела его расстраивать. Шло время, но ничего не получалось. Петр, ее муж, даже обследовался где-то в городе, и оказалось что у него все в порядке. Тогда он стал уговаривать ее на обследование и молодая жена согласилась. Бесплодна. Диагноз прозвучал приговором и Марина, хоть до этого и не испытывала сильно желания стать матерью, услышав вердикт врача расплакалась. Муж как мог, успокоил ее, но с того дня их отношения стали медленно, но уверенно катиться по наклонной. А через полтора года они развелись. От этого брака ей остался их дом в Вишнековке. Бывший муж, который все равно собирался уезжать в Киев, оставил его ей за то, что она не ставила ему палки в колеса при разводе. Марина продолжила работать продавцом в их сельском магазине, а кроме этого, начала погуливать с мужиками. Проклятие бесплодия обернулось даже неким удобством, ну или оправданием. И она, как говорится, пустилась во все тяжкие. Мужчин, желающих приятно провести время, было много, и в самой Вишнековке, и в находящемся недалеко Чернигове. Конечно, на нее косились и судачили соседки, а бабки шипели вслед, но ей было все равно. С местными женатыми она старалась не связываться, за это могли и глаза выцарапать, но тут хватало и холостых парней. А для опасных приключений, рядом был город. Так у нее появились деньги, не те, что можно заработать в магазине, а гораздо большие. Появились красивые вещи и ощущение, что вот она - настоящая жизнь. Прошло несколько лет, и она совершенно неожиданно вышла замуж во второй раз. Быстротечный роман как-то плавно и незаметно перешел в нечто большее. И когда ее новый парень, Вадим Игнатов, сделал предложение, Марина не колебалась. Они жили в ее доме, и его полностью устраивало бесплодие жены. Вадим работал вахтовым методом, исчезал на несколько недель, а иногда месяц, и всегда возвращался с деньгами. Тогда они отрывались целую неделю, и он снова уезжал. Муж никогда не рассказывал о своей работе, а повидавшая всякое Марина и не настаивала. Так прошло два года, а потом он исчез. Просто не вернулся из очередной поездки. Она ждала его семь долгих месяцев, искала, ходила в милицию, пыталась разузнать про него в Чернигове, а потом сдалась. И снова пустилась во все тяжкие, но уже как-то совсем отчаянно. Прошел еще примерно год такой разгульной жизни, а потом...