то Ире, иногда бывало сложновато. Поэтому она с большим удовольствием согласилась на предложение Оксаны, которая соскучилась по племяннику. Ее парень вновь уехал по работе, и девушке было нечем заняться в выходной. Когда пришла сестричка, Ира пошла спать во вторую комнату, а Миша валялся в своей коробке, пытался медитировать, но снова с нулевым успехом, и потому просто слушал, как Оксана играет с малышом. Затем Валик начал клевать носом, и тетя уложила его, а сама вышла на кухню. Перед ее приходом, Ира сняла со шкафа все кроме коробки, клавиатура могла вызвать ненужные вопросы, и Проклятому было абсолютно нечем заняться. От скуки он размышлял, пытался по слуху определить, чем занимается неугомонная сестричка жены. Вот она возвращается в комнату, садится, скорее всего, в кресло. Слышится стук, видимо ставит чашку. Тишина, потом голос диктора, испуганный ой Оксаны, и снова тишина. Видимо включила телевизор, испугалась, что тот разбудит ребенка, и снова выключила. А зря. Сейчас малыша и стрельба из пушки не разбудит. Оксана допила чай в тишине, минутку поскучала, и подошла к компьютеру. Оживила монитор, но увидела лишь неумолимое предложение ввести пароль. Затем девушка решила слегка убраться. Собрала игрушки, смахнула пыль с мебели, и решила посмотреть, что происходит на шкафу. - Ирке не до уборки, - ворчала она, пододвигая табуретку, - а ребенок пылью дышит. А тут даже пылесоса нет. Видимо он слишком расслабился, раз уж не обратил внимания ни на скрип табуретки, ни на ворчание девушки. А потом стало поздно. - Ой, а это тут зачем? Оксана подняла коробку, повернула в руках, наклонила, слегка встряхнула, - легкая, вроде пустая. Для Проклятого все выглядело немного иначе, чем для любопытной девушки. Вначале сильный укол страха, когда он понял, что коробка заинтересовала ее. Потом он покатился по полу, несколько раз меняя направление, и под конец его подбросило, чуть ли не до потолка, после чего еще раз приложило об пол. Он чуть не откусил язык, и замычал от боли. Тряска прекратилась, но кружилась голова, и он даже не пытался подняться, чтобы сбежать. Проклятый ждал, что сейчас крышка коробки исчезнет, и в освободившемся проеме появится любопытное личико. Даже успел представить, как легкое любопытство сменяется крайним удивлением, возможно, она даже вскрикнет, а то и упадет в обморок, и в любом случае выронит коробку. Вот тогда, он получит еще одну порцию синяков и шишек. В то, что она свалится без чувств, он не очень-то верил, чай не девятнадцатый век на дворе, а вот в легкое сотрясение мозга - очень даже. Хотя это еще не самое плохое. Хуже если полезет хватать его руками - с нее станется. Раздался какой-то шум, затем взволнованной Оксанино “Ой”. Ожил оставленный на столе телефон, и девушка постаралась как можно быстрее ответить, чтобы мелодия не разбудила малыша. Миша понял, другого шанса спрятаться у него не будет, вряд ли любопытная Оксана откажется от идеи рассмотреть содержимое коробки, и побежал туда, где находилось спрятанное от посторонних глаз, скрученное в канат полотенце. Голова продолжала кружиться, но не так уж и сильно. Он спустился по своим меркам, метров на десять, до второго узелка, и замер. По-хорошему, стоило бы опуститься еще пониже, так как его десять метров, это совсем немного с точки зрения нормального человека. Но он просто не до конца отошел после тряски, и предпочел надеяться на то, что Оксана посмотрит что внутри, протрет на шкафу пыль, и займется другими делами. Приглушенный голос затих, раздались шаги, и Оксана вернулась в комнату. Послышался шум сверху, а затем недоуменное бормотание: - Вата? Какие-то тряпки? Зачем она это тут хранит? А это что? Дырка прорезана? Может во что-то с малышом играет? - Играет, блин! - Пробурчал Проклятый. - Причем в натуре, и именно с малышом. - Так, а это что? И тут Миша почувствовал, как его потащило вверх. “Ну, все, как только вытащит наружу, помашу ей рукой”, - он понял, что устал. Не хочет и не может больше прятаться. - Вот, суеверная, - хмыкнула девушка, - и тут узелков накрутила. Вдруг подъем прекратился, а через секунду сменился стремительным спуском, чем-то похожим на свободное падение. По всей видимости, девушка выпустила полотенце. Миша удержался, несмотря на то, что рывок вышел не слабый, и тихонько выругался. Похоже, опасность миновала. Но он еще минут двадцать он не решался подняться. - Нафиг - нафиг. Переезжаем, - бурчал он, лежа на шкафу, и массируя предплечье. - А может показаться Оксанке? - блеснула шаловливая мысль, - сейчас выгляну, изображу домовенка Кузю. Нафаня!! - Прокричал он шепотом. Потом игривое настроение ушло. Через несколько дней им ехать, а Проклятый, честно говоря, уже не мог этого дождаться. Немного напрягала сама поездка, ему придется ехать в качестве багажа, потом еще невесть сколько времени сидеть как мышь под веником, пока они не останутся наедине. Да еще обживаться в новом месте. Но все равно. Он надеялся, что там станет намного проще, и не надо будет вздрагивать от каждого шороха. - Проснулась? - Оксана говорила негромко. - Да, вроде и спать хочется, и что-то мешает, - Ира, судя по звукам, вошла в комнату. - А я тут немного убралась, пыльно сверху, а малыш дышит этим. - Ты на шкафу убирала? - Да, там какая-то коробка стоит, с мусором, это твоя или хозяйская? - Моя, - в голосе ведьмы чувствовалось напряжение, - мы с Валиком пытались дом делать, не хочу сюда ничего покупать. - А..., ну зачем тогда на шкафу держать? - Наскучило малому, а места не так много, вот пока и закинула. - А если... - Но тут, не в меру любопытную Оксану, отвлек проснувшийся малыш. Он заворочался, потянулся, и что-то пробормотал. Тетя сразу переключилась на ребенка, а Ира облегченно вздохнула: увидь сестра мужа, вопросы она бы задавала немного иные. - Оксанка, он, наверное, голодный, покормишь Вальку на кухне? - Конечно! - Ира дождалась пока Оксана, ведущая за одну руку Валика, скроется в коридоре, и негромко спросила: - ты как? - Уже норм, но сегодня мой вестибулярный аппарат, испытал излишний стресс. - Извини, я не ожидала, что она полезет убираться там. - Я тоже, Ирка. Да ладно, тут вот еще подумал, ты там, уточни у Магреса, нет ли в его арсенале заклинаний, типа “Печать молчания”. Некоторым пригодится. -Обязательно. Я даже знаю кому первому. Есть тут один не большой, но очень разговорчивый мужчина. - Ир - раздалось из кухни, - у вас каша для малого закончилась! Что ему сделать? - Все я пошла, постараюсь выгнать их на улицу, и еще немного поспать. - Разговорчивый, - пробормотал Михаил, оставшись в одиночестве. - Я очень даже молчаливый, просто тщательно это скрываю. И не надейся! - Прикрикнул он, - магия на меня не действует. - Все, собираются, - Ира вернулась в комнату, широко зевая, - я посплю тут. - Тебе не будет мешать компьютер? - Неа. Погоди, Оксанка выйдет, положу тебе на шкаф все что нужно. За Оксаной закрылась дверь, а Ира улеглась на диван. Миша поймал себя на том, что совершенно не хочет ничего делать, ни тренироваться, ни смотреть кино. Ничего. Если бы Ирину сестру не отвлек телефон, у них бы сейчас была дилемма: а что же собственно делать? Оксанка очень хорошая, но совершенно не умеет держать язык за зубами. И, несмотря на то, что опасность миновала, Проклятый никак не мог успокоиться. И причина была не только и не столько в раскрытии секретности и возможном появлении преследователей. Он испытывал жгучую обиду и досаду. Каждый раз, когда он хоть как-то сталкивался с обычными людьми, эти эмоции воскресали, поднимали голову, и терзали его изнутри. Оксана. Он помнил, как она смотрела на него во время их первого знакомства. Совсем молоденькая, скромная. С интересом и каким-то восхищением что ли. Жених старшей сестры. Вежливый, обходительный, городской. С какими-то возможностями, которые ей недоступны. Свозил Иру на море. Купил сережки.... Мысли Проклятого были сумбурны. Он не особо вникал в ее помыслы, просто испытывал вполне понятное удовольствие от того, как на него смотрят. А теперь? Увидь она его? Чтобы испытала бы после первого шока? Думать об этом не хотелось. Но и не думать не получалось. Перед глазами мелькали картинки, одна гаже другой. А потом его отпустило. Причем резко. Все-таки ко всему привыкаешь. Ну, увидела бы и ладно. Потискала бы - и что с того? Хватит уже зря тосковать. Теперь Проклятый переключился на Иру. С тех пор, как Магрес поставил ей метку дочери, прошло две недели, а может чуть больше. Двойная жизнь Проклятого сильно поменяла его ощущение времени. В первое же утро после пробуждения, Миша обследовал руки жены, но ничего не нашел. Тогда у него отлегло от сердца. Все-таки земное тело Иры не пострадало. Поговорить об этом не получилось. Магрес запретил ей обсуждать с мужем происшедшее в эту ночь, а теперь еще Ира не сомневалась, что чародей узнает о непослушании. В ту ночь, после того как метка украсила ее руку, и она разбила камень, Магрес отвел ее в небольшую комнату. Уселся напротив, смотря прямо в глаза. Ей стало неуютно, а метка запульсировала, словно отзываясь на взгляд мага. - Ира, - голос Магреса был мягок, но в нем сквозили стальные нотки, - я понимаю, что ты дитя иного мира. Поэтому всего лишь предупреждаю, но теперь действительно в последний раз. Нельзя рассказывать мужу о том, что происходит тут. - Я, - начала она, но замолкла, не закончив, взгляд мага не располагал к дискуссии. - Понимаю, что, к сожалению, ты не могла не проговориться о метке. И даже, скорее всего, колебалась: соглашаться или н