Но удар не последовал. Вместо этого я с размаху врезалась во что-то твердое, но упругое. Чьи-то руки, сильные и уверенные, поймали меня на лету, не дав упасть. От неожиданности я инстинктивно вцепилась в складки ткани под руками и, запрокинув голову, встретилась взглядом с парой знакомых глаз цвета грозового неба.
Фенрир стоял тут, на краю плаца, наблюдая за занятиями, как потом выяснилось, младших курсов. На его лице играла та самая, едва уловимая, хитрая ухмылка, от которой у меня перехватило дыхание.
— Что-то часто я тебя в последнее время спасаю, Пустая, — произнес он, и его голос, низкий и насмешливый, прозвучал так, что его услышали все в радиусе десяти метров. — Еще один раз такой, и, пожалуй, придется на тебе жениться. По законам чести.
И он рассмеялся. Не громко, но его улыбка была такой широкой и беззаботной, что, казалось, осветила все вокруг. От его смеха по моей коже побежали мурашки, а сердце принялось колотиться с такой силой, что я боялась, он его слышит.
Я была слишком ошеломлена, чтобы что-то ответить. Я просто смотрела на него, все еще вцепившись в его униформу, чувствуя тепло его рук через ткань и абсолютную, всепоглощающую неловкость.
И тут я заметила, что вокруг воцарилась мертвая тишина. Все замерли — и студенты моей группы, и преподаватель. Они смотрели не на меня. Они смотрели на Фенрира. На его руки, которые все еще держали меня. На его улыбку. И в их глазах читался не страх, как в тот раз в коридоре, а нечто иное — шок, любопытство и... внезапное уважение.
Фенрир Вейлорн, старший из братьев, один из сильнейших магов Академии, только что публично пошутил со мной. С Пустой. Он не просто защитил меня — он обратил это в шутку, в нечто легкое и незначительное, но в то же время сделав это на виду у всех.
Он наконец-то осторожно отпустил меня, убедившись, что я твердо стою на ногах.
— В следующий раз смотри под ноги, — сказал он уже более спокойно, но все с той же усмешкой в уголках губ.
Повернулся, чтобы уйти, как будто ничего особенного не произошло.
Но что-то изменилось. В воздухе. В том, как на меня смотрели. Взгляды, которые еще минуту назад были полны презрения или безразличия, теперь были наполнены сдержанным любопытством и даже... опаской. Никто не посмел больше подойти ко мне, не то что подставить подножку. Я была теперь не просто Пустой. Я была той, с кем шутят братья Вейлорн. И это делало меня в их глазах странной, загадочной и, возможно, даже опасной.
******************************************
Дорогие мои! Хочу познакомить вас с автором
(не) желанная истинная
Татьяна Барматти
Глава 10
Элис
Мы вошли в Сад Отражений, и знакомое ощущение волшебства окутало меня, как тёплый плащ, сшитый из лунного света и шёпота листьев. Воздух, напоённый ароматами цветов — одни пахли мёдом и звёздной пылью, другие — дождём и остывшим металлом, — казался гуще, слаще, им хотелось дышать полной грудью. Под высокими стеклянными сводами, сквозь которые струился рассеянный, словно подводный, свет, переливались лепестки флоры, меняя цвета в такт нашим шагам. А в центре, как бьющее сердце этого места, звучал свой вечный мелодичный аккомпанемент хрустальный источник, чьи воды показывали искажённые, словно в кривом зеркале, образы прошлого и, возможно, будущего. Но сегодня всё было иным. Иным, потому что он был рядом.
Фенрир шёл неторопливо, его широкие плечи были расслаблены, а руки спрятаны в карманы тёмных, идеально сидящих брюк. Его взгляд скользил по знакомым пейзажам с ленивым, почти домашним спокойствием, словно он обходил свои владения. Его тень, тот самый грозный волк, что наводил ужас на коридоры академии, сегодня была едва заметна — лишь лёгкая, полупрозрачная дымка, клубящаяся у его пят, будто стелющаяся по земле туманность, больше похожая на призрачного борзого, чем на чудовище.
— Тебе нравится это место? — не глядя на меня, спросил он, прерывая затянувшееся, но почему-то не неловкое молчание. Его голос был низким и расслабленным, идеально вписывающимся в шёпот сада.
— Да, — ответила я, и мой голос прозвучал тише и хриплее, чем я хотела. Я смущённо очистила горло, чувствуя, как тепло разливается по щекам. — Оно... живое. По-настоящему. В отличие от большинства каменных мест в академии. Здесь всё дышит, чувствует...
Он кивнул, и уголок его рта дрогнул в чём-то, отдалённо напоминающем улыбку.
— Здесь проще дышать. Кай и остальные вечно ворчат, что я слишком много времени тут провожу. Говорят, пора бы уже перерасти «детское умиление за стекляшками и цветочками». — Он произнёс эту фразу с лёгкой, передразнивающей интонацией.