Тьма. Не просто отсутствие света, а нечто плотное, живое, ненасытное. Она была повсюду, затмевая огни мегаполиса. Пять пар глаз — не метафора, а реальные, пылающие, как раскаленная сталь, зрачки. Я чувствовала их на себе, как физическое прикосновение. А потом — руки. Пять пар рук, чьи прикосновения вытягивали из меня что-то самое главное, оставляя внутри леденящую пустоту, чернее самой тьмы. И боль. Не физическая, а нечто неизмеримо более страшное — агония полного растворения, стирания личности. Итог — чудовищная форма, собранная из обломков пяти теней, и в ее груди, на месте сердца, пульсировал мой собственный, украденный свет. Его шаг... и стекла небоскребов, казалось, звенели, трескаясь в такт.
— Это был я, — прошептала я в полумрак, освещенный лишь бледным светом смартфона. Я обхватила себя за плечи, впиваясь пальцами в кожу, пытаясь убедиться, что я еще цела, еще здесь. — Это меня поглотила эта тьма.
Жуть. Настоящая, первобытная жуть, от которой стынет кровь в жилах и перехватывает дыхание. Такого кошмара я не видела никогда в жизни.
С трудом отодрав от себя мокрое от пота одеяло, я поплелась в ванную. Щелчок выключателя, и яркий свет лампы ударил по глазам, заставив вздрогнуть. В зеркале на меня смотрело бледное, испуганное лицо с огромными глазами-провалами. Я судорожно умылась, стараясь смыть с кожи липкий ужас и остатки того невыносимого ощущения собственного распада. Вода из крана была ледяной, городской, безвкусной, но именно такого шока мне и не хватало, чтобы окончательно вернуться в реальность.
— Просто сон, — твердила я своему бледному отражению, глядя, как капли воды стекают с подбородка. — Просто нервы перед отъездом.
Но где-то глубоко внутри, в том самом месте, откуда берутся самые верные и самые страшные догадки, шевельнулась крошечная, холодная уверенность: это было не «просто». Это было предупреждение.
Полдня прошло в суматохе сборов и прощаний. Наша маленькая квартира пахла кофе и тревогой. Мама хлопотала на кухне, заворачивая мне в фольгу бутерброды, словно я собиралась не в элитную академию в центре города, а в долгую экспедицию.
— Ты уверена, что хочешь именно туда, дочка? — ее голос дрогнул, когда она поправляла воротник моего простого плаща, столь немодного по сравнению с тем, что носят ученики Мракосвета. — В эту... Академию? Может, передумаешь? Здесь тебя любят, здесь ты дома. Мы найдем другой путь.
Я посмотрела на ее доброе, полное бессильной тревоги лицо и почувствовала прилив такой тоски, что комом подкатила к горлу. Но кусать губы было бесполезно. Другого пути для таких, как я, не было.
— Мне там будет хорошо, мам, — солгала я, целуя ее в щеку и чувствуя знакомый запах ее духов. — Это же большая честь поступить по специальной квоте.
Слово «социально неадаптированные» повисло в воздухе между нами, неозвученное, но понятное обоим. Для них — для всего магического общества — я была Пустой. Человеком без тени. Без магии. Без будущего. И эта квота была не честью, а подачкой, способом упечь подальше неудобный, хоть и безопасный, элемент общества.
Отец, молчаливый и крепкий, как скала, погрузил мой чемодан в багажник старой, но надежной машины. Его тяжелая, мозолистая рука легла мне на плечо, и в этом молчаливом жесте была вся его любовь и все его беспокойство.
— Держись там, Элис, — сказал он просто, глядя мне прямо в глаза. И в его упрямом, честном взгляде я прочитала то, что он не решался сказать вслух: «Не дай им сломать себя. Покажи им, что ты больше, чем просто Пустая».
Когда машина тронулась, унося меня прочь от единственного места, где меня принимали и любили такой, какая я есть, я закрыла глаза. И тут же за веками снова поплыли кровавые блики, и мне почудился низкий, властный голос, пронизывающий гул города: «Ты была создана для этого».
Я резко открыла глаза, впиваясь пальцами в обивку сиденья, и сжала челюсти. Нет! Это был всего лишь сон. Просто кошмар, порожденный страхом.
Но почему же тогда, когда мы проезжали мимо сияющего шпиля Академии «Мракосвет», по моей спине пробежал ледяной холод, будто тень от гигантского, невидимого крыла легла на весь город.
******************************************************************
Дорогие мои! Рада видеть вас в моей новинке!
Книга пишется в рамках литмоба Жестокий Истинный
Глава 2
Элис
Машина отца — надежная, потрепанная жизнью икона обычного мира — медленно растворилась в реке сверкающих лимузинов и аэрокаров, оставив меня наедине с левитирующей платформой перед Академией. Я стояла, вцепившись в ручку своего старого чемодана, и чувствовала, как подкашиваются ноги.