«Мракосвет» не был просто зданием. Это был организм. Город-крепость, сотканный из затемненного стекла, черного хрома и света, который не просто освещал, а пульсировал, дышал. Башни, похожие на застывшие молнии, пронзали низкое, свинцовое небо, а их шпили терялись где-то в облаках, мерцая таинственными рунами. Стены изгибались в плавных, невозможных с точки зрения физики линиях, и по ним струились потоки энергии — то золотые, то багровые, словно по венам гигантского зверя. Огромные витражи не пропускали взгляд внутрь; вместо этого они демонстрировали сгущающуюся тьму, в которой время от времени вспыхивали и гасли чужие, непостижимые созвездия магии. Воздух был густым, сладковатым на вкус и гудящим, как высоковольтная линия. Он давил на виски, и мне на мгновение показалось, что я слышу биение огромного сердца — медленное, мощное и абсолютно равнодушное к моему присутствию.
Входная зона была стерильной и безлюдной. Меня встретил администратор в костюме, сидевшем на нем безупречно. Его лицо не выражало ровным счетом ничего, когда он бегло проверил мои документы.
— Элис Вейн. Сектор «Призма», уровень 7, комната 714, — его голос был ровным, как гул процессора. Он протянул мне тонкую карту-ключ. — Ваша соседка, мисс Ариэль д’Анж, уже на месте. Распишитесь.
Дорога до комнаты оказалась путешествием по чужому, враждебному миру. Прозрачные коридоры парили над головокружительными атриумами, где в воздухе танцевали сложные символы, порожденные мыслью студентов. Повсюду были они — ученики «Мракосвета». И их тени. Вот юноша, небрежно опершийся на перила, а рядом с ним замер его двойник — гуманоид из сияющих геометрических форм.
Девушка со смехом запускала пальцы в гриву своей тени-пегаса, и та брыкалась, рассыпая искры. Они говорили, спорили, тренировались, и их тени были не просто отражениями — они были частью диалога, частью жизни. Никто не смотрел на меня прямо. Но я чувствовала их взгляды — быстрые, сканирующие. Они скользили по мне, искали энергетический след, ауру, тень... и, не находя ничего, отскакивали, словно от гладкой стены. Я была пустотой. Дыркой в реальности. Невидимкой.
Дверь в 714 отъехала в сторону с тихим шипением. Комната была просторной, разделенной на две идеально симметричные половины в стиле хай-тек. Все поверхности были матовыми, свет — приглушенным и холодным. На кровати у дальнего окна, залитая светом панорамного окна, сидела девушка. Ее черные волосы были убраны в сложную конструкцию из плетений, а платье переливалось перламутром. И у ее ног, отбрасывая на пол мерцающую тень, лениво переступала с ноги на ногу ее тень — изящная, полупрозрачная лань с ветвистыми, хрустальными рогами.
Я заставила себя сделать шаг внутрь и поднять уголки губ.
— Привет. Я Элис.
Ариэль — я предположила, что это она — медленно оторвалась от планшета. Ее глаза, цвета темного меда, скользнули по мне с головы до ног. Оценка заняла менее секунды: мой скромный плащ, потрепанный чемодан, отсутствие малейшего намека на магического двойника. Ее тонкие брови едва заметно поползли вверх, а кончик носа дрогнул, словно от неприятного запаха.
— Ариэль, — бросила она односложно и тут же вернулась к экрану, ясно дав понять, что наша беседа исчерпана до того, как началась. Ее тень-лань повторила это движение, презрительно отвернув голову.
Я протащила свой чемодан на свою половину, чувствуя жгучую неловкость. Комната была роскошной: своя ванная с сенсорным управлением, климат-контроль, встроенные голографические проекторы. Но здесь пахло озоном и чужими духами, и от этого веяло таким леденящим одиночеством, что я едва сдерживала дрожь. Я распаковала свою единственную, затертую по углам фотографию, где мы втроем смеемся в солнечном парке, и поставила ее на тумбочку. На фоне блестящего минимализма комнаты она выглядела убогой и чужеродной. Прямо как я.
Без единого слова Ариэль поднялась, поправила складки на платье и вышла из комнаты. Ее тень скользнула за ней, растворившись в дверном проеме. Щелчок автоматического замка прозвучал как выстрел, окончательно запечатывая мое одиночество.
Тишина обрушилась на меня, давящая и абсолютная, нарушаемая лишь низким, незнакомым гулом самой Академии — гулом машин, магии и чужой жизни. Я подошла к окну. Седьмой этаж открывал вид на фантасмагорию: парящие мосты, связывающие башни, сады из светящейся пыльцы, висящие в воздухе, а внизу — бездна, полная движущихся огней. Это было самое ослепительное, самое потрясающее зрелище, которое я видела в жизни и самое одинокое.