— Оставь ее, Марк, — лениво бросила она, даже не поворачивая головы. — Нечего на пустое место внимание обращать. Ты же руки испачкаешь.
Ее слова, произнесенные абсолютно бесстрастно, обожгли больнее, чем насмешки Марка. Потому что в них не было ни злобы, ни раздражения. Просто констатация факта, скучная и очевидная. Я была пустым местом. Мебелью. Фоном.
Лекции превратились в настоящее поле боя, где я была живой мишенью. Особенно усердствовал преподаватель теории магических структур, мэтр Зориан — сухопарый мужчина с вечно недовольным выражением лица и тенью в виде тощего грифа, который сидел у него на спинке стула и злобно щелкал клювом.
— Мисс Вейн! — его скрипучий голос резал воздух, как нож. — Соблаговолите просветить нас насчет принципа резонансной связи между магом и его тенью?
В аудитории мгновенно воцарялась мертвая тишина, нарушаемая лишь подавленным хихиканьем. Все оборачивались. Десятки пар глаз. И десятки пар глаз Теней — все они смотрели на меня с немым, откровенным любопытством.
— Я... не знаю, — тихо говорила я, чувствуя, как под столом дрожат колени.
— Как же так? — мэтр Зориан притворно удивлялся, сложив руки на груди. Его гриф издавал скрипящий звук, очень похожий на смех. — А ведь это, можно сказать, азбука! Основа основ! Может, вы просто не чувствуете эту связь? Ах, да, простите старика, я и забыл...
И он отпускал очередную колкость, пока вся группа давилась от смеха. Сегодня было особенно жестко.
— Может, вам стоит на практикуме просто постоять в сторонке? — прошипел кто-то с задней парты. — А то вдруг ваша... э-э-э... пустота заразительна. Наши тени тоже разучатся материализоваться.
На этой неделе у нас начались практические занятия по манипуляции элементами. Мы стояли в огромном зале с куполообразным потолком, где специальные барьеры сдерживали разбушевавшиеся стихии. Воздух пахнал озоном и пеплом. Каждый пытался хоть как-то управлять стихией с помощью своей Тени. Я стояла у стены, стараясь быть как можно незаметнее, впиваясь спиной в прохладную поверхность и наблюдая, как по залу носятся сгустки пламени, мини-торнадо и причудливые ледяные скульптуры.
— Эй, Пустая! — крикнул Марк с другого конца зала. — Хочешь, моя тень тебе огоньку подбросит? Или ты и так достаточно холодная?
Его обезьяна, сидевшая у него на плече, с комичной ухмылкой швырнула в меня комок малинового пламени. Я инстинктивно отпрыгнула, споткнулась о шланг системы охлаждения и тяжело рухнула на пол, ударившись локтем. Зал взорвался хохотом. Даже преподаватель, мэтр Игнар — добродушный на вид мужчина с тенью-бобром — лишь покачал головой и вздохнул.
— Марк, хватит дурачиться. И... мисс Вейн, будьте, пожалуйста, осторожнее. Не мешайте другим.
Никто не помог мне подняться. Я встала сама, отряхивая свою униформу, чувствуя, как горит не только лицо, но и ушибленный локоть. В углу зала я заметила Ариэль. Она смотрела на меня не с насмешкой, а с... ледяным безразличием. Как на пролитую воду, которую уберут службы уборки. Это было хуже любой насмешки.
В тот день, возвращаясь в свою комнату с лекции по истории магических династий, я стала невольной свидетельницей разговора в одном из коридоров-акведуков. Несколько студентов из моей группы, включая Марка и его друзей, а также рыжую Лилу, о чем-то горячо спорили, пригнувшись головами.
— ...просто достала уже, — слышался взволнованный голос Лили. — Она как бельмо на глазу. Вечно эта бледная рожа, эти испуганные глаза. На ее фоне мы все выглядим какими-то... ущербными. Как будто ее присутствие высасывает из комнаты всю магию.
— Согласен на все сто, — поддержал Марк. — Надоело, что из-за нее на нашу группу показывают пальцами. Вчера на лекции у Зориана старшекурсники спрашивали, правда ли у нас в группе «та самая Пустая». Как в зоопарке!
— Может, устроим ей «посвящение»? — предложил кто-то тихо, и в голосе прозвучала зловещая нотка. — Настоящее. Чтобы поняла, где ее место.
Я замерла за выступом стены, сердце бешено колотилось, словно пытаясь вырваться из груди. «Посвящение»... в Академии это слово имело зловещий, неофициальный оттенок. Так называли жесткие, подчас жестокие издевательства над теми, кого считали чужаками или слабаками, неспособными дать отпор.
— Отличная идея, — прошептала Лила, и в ее голосе слышалось злорадное оживление. — Пусть знает свое место. Или вообще уберется отсюда. В конце концов, для чего здесь держать тех, кто не может даже тень проявить?