Им не потребовалось повторять. Они бросились наутек, не оглядываясь, толкаясь и спотыкаясь, их тени жалко визжали и путались у них в ногах, стараясь успеть за своими паникующими хозяевами.
Я осталась стоять в своем углу, все еще не в силах пошевелиться, судорожно глотая воздух и пытаясь осознать, что кошмар закончился так же внезапно, как и начался. Фенрир повернулся ко мне. Его тень успокоилась, перестав рычать, но не исчезла, все так же настороженно наблюдая за мной своими светящимися глазами-щелками.
— Ты, — сказал он, и его голос все еще звучал грубовато, но уже без той всесокрушающей ярости. — Элис, да?
Я смогла лишь кивнуть, не в силах выдавить из себя ни звука.
Он внимательно, изучающе посмотрел на меня, его взгляд был пронзительным и невероятно тяжелым.
— Иди в свою комнату, — приказал он, но в его тоне не было злобы или высокомерия. Скорее... раздраженная усталость, будто он видел подобное уже тысячу раз. — И впредь не болтайся по коридорам одна в такое время. Не все здесь... адекватны.
Он развернулся, чтобы уйти, его тень, отбросив на меня последний, быстрый и все оценивающий взгляд, растворилась в воздухе, оставив после себя лишь легкую рябь в реальности.
— С-спасибо, — выдохнула я ему вслед, наконец-то найдя в себе силы говорить.
Он на секунду остановился, но не обернулся, лишь слегка, почти незаметно мотнул головой, словно отмахиваясь от чего-то несущественного, и зашагал прочь, его шаги гулко и властно отдавались в пустом теперь коридоре.
Я медленно, как лунатик, вышла из своего угла, все еще дрожа крупной дрожью. На полу, у моих ног, лежала моя простая резинка для волос. Я наклонилась, подняла ее и, зажав в ладони так, что резинка впилась в кожу, побрела к себе. Впервые за все время в Академии кто-то вступился за меня. Кто-то сильный, настоящий. И этот кто-то был Фенрир Вейлорн — самый необузданный, дикий и опасный, по слухам. Я не знала, что это значит. Не знала, почему именно он. Но в ту ночь, засыпая, прижимая к груди ту самую резинку, я думала не об издевательствах и унижениях, а о его глазах, полных холодного гнева, и о низком, первобытном рыке его тени, что прозвучал для меня единственным спасением в этом мире, полном равнодушия.
*************************************************************************************
Дорогие мои, хочу познакомить вас с одни из авторов участвующих в нашем мобе
Теряюсь во мгле
Диана Валеса
Глава 6
Элис
Урок проходил в Саду Отражений — месте, где реальность переплеталась с магией так тесно, что становилось трудно дышать. Под высокими стеклянными сводами, сквозь которые лился мягкий рассеянный свет, росли невероятные растения. Их лепестки переливались всеми цветами радуги, меняя оттенки в такт магическим импульсам, пробегавшим по воздуху. В центре сада бил хрустальный источник, и его воды, стекая по искрящимся камням, показывали искаженные, причудливые образы теней — то ли тех, что были рядом, то ли призраков прошлого.
Сегодня мы занимались «Эмоциональным резонансом с флорой». Наша преподавательница, мэтр Илвана — изящная женщина с седыми волосами, собранными в строгую косу, — стояла перед группой. Ее тень, крошечная колибри с радужным оперением, порхала вокруг нее, оставляя за собой след из искр.
— Ваши тени это не просто спутники, — голос Илваны был мелодичным, но властным. — Они проводники ваших самых сокровенных эмоций. Сегодня вы научитесь направлять эти эмоции через них. Попробуйте передать цветку радость, нежность, светлую грусть... Но помните гнев и злость для них яд. Один неверный импульс может погубить растение.
Студенты рассредоточились по саду. Повсюду вспыхивали легкие огоньки магии, слышался шепот — то ли людей, то ли их теней. Тени студентов склонялись над цветами, касались их полупрозрачными лапами, крыльями, щупальцами. В ответ бутоны распускались, источая пьянящие ароматы, или же, приняв печаль, слегка поникали.
Я стояла в стороне, прислонившись к стеклянной стене, и просто наблюдала. Моя официальная задача на этом уроке, как и на многих других, была «наблюдать и фиксировать». Я смотрела, как тень Ариэль — ее гордая лань с хрустальными рогами — нежно касалась мордой нераспустившегося бутона. Цветок, похожий на лилию, медленно раскрывал свои лепестки, становясь ослепительно белым, и вокруг разливался тонкий, свежий аромат. У меня сжалось сердце от острой, физической тоски. Как бы я хотела хоть раз почувствовать эту связь, эту магию, исходящую из моей собственной души, а не быть вечным зрителем в чужом спектакле.