– Почему? У меня есть любимая работа, любимый муж, друзья, мне комфортно жить так, как я сейчас живу. Почему я должна что-то менять?
– Без наследника сына моего вздумала оставить?
Господи, наследника чего? Маленькой хрущевки на окраине города? Откуда монархические замашки в двадцать первом веке? Которые лишний раз подтверждают деспотичный характер. Я не стала озвучивать свои мысли и, стараясь сдерживать эмоции, продолжила:
– Мы с Антоном давно обсудили и закрыли эту тему, он не против.
– Так и знала, что это ты придумала всё! А он, бедный мальчик, поддался на твои уловки! – свекровь подняла голос.
– Я всегда хотела заниматься творчеством, считайте, оно – моё дитя.
– Так нельзя! – она села за стол, прервав все приготовления, и не спускала с меня глаз. – Женщина рождена быть матерью!
– Почему?
– Потому что ты – женщина!
– А мужчине тоже положено только быть отцом? – я попробовала пошутить и мельком взглянула на грозное лицо свекрови.
– Ничего смешного! Какое это горе, когда в семье нет детей!
– Не понимаю, почему горе? Мне действительно хорошо, я не готова всё своё время отдавать ребенку да и желания нет. У меня туча заказов, выставок, меня просто раздирают на части!
– Ты совсем ничего не понимаешь! Когда ты станешь старой, то останешься одна!
– Почему одна? С мужем, друзьями, родственниками. И потом, рожать детей из боязни остаться одной – глупо. Никто не даст гарантий, что ребенок всегда будет рядом. Он может уйти, переехать, да умереть в конце концов. А если потом мы передумаем, всегда можно взять из детского дома.
Марья Тимофеевна хмыкнула.
– Антон тоже не хочет детей, мы прекрасно проживём вместе всю жизнь.
– Да он себе найдёт нормальную бабу! – она ударила рукой по столу. – Когда поймёт наконец!
– Никто этого не знает, – я перестала замешивать тесто. – Нам хорошо вместе, вы бы порадовались за сына.
– Да чему радоваться! Сплошное разочарование! Недосемья!
– Подождите, по-вашему, женщина нужна только для воспроизводства? То есть как инкубатор?
– Рождение детей заложено в женскую природу!
– В любом живом существе заложено размножение, но не все это делают.
– Конечно, только дураки не хотят иметь детей! Это ж надо, а! Если б я знала, что ты не будешь рожать, то не позволила бы Антоше жениться!
Грудь пронзила острая боль. Я всегда подозревала, что не нравлюсь Марье Тимофеевне, но сказать подобное мне в лицо – перебор.
– А почему он вас должен спрашивать, на ком жениться? Он взрослый мужчина и сам решит, с кем ему жить!
– Да матери виднее!
– Не всегда!
– Что за шум? – Антон наконец выполз из своей раковины и вошел на кухню.
– Твоя жена не хочет рожать! Ты знал?
Антон испуганно замялся, но под выжидающим взглядом матери не мог долго сохранять молчание:
– Да, знал.
– О Боже! – она схватилась за голову руками. – Да как же ты мог, Антоша!
– Мне с ней хорошо.
– Столько девок хороших ходит! – продолжала завывать свекровь, как будто кто-то умер. – А ты вляпался в ни кожи ни рожи! Господи-и-и!
– Мама, перестань, у тебя сейчас опять давление поднимется.
Он усадил Марью Тимофеевну на стул и налил воды. Я вернулась к шарлотке, пытаясь подавить ком в горле.
– Неужели ты оставишь мамочку без внуков? Нет, мне не пережить этого! – свекровь театрально закинула голову и принялась плакать. Я остолбенело смотрела на театр одного актера и не могла понять, как себя вести.
– Мама, успокойся, пожалуйста, всё хорошо, – прыгал перед ней мой муж, и мне стало за него стыдно. – Зачем ты сказала ей? – грубо обратился он ко мне.
– Ты не смог разрулить вопрос самостоятельно, хотя я много раз просила. Мама имеет право знать.
– Ты всегда всё делаешь невовремя!
Опять боль в груди. Каждый новый поступок, каждое новое слово Антона за последние две недели разверзали необъятную дыру в моей душе. Мне очень хотелось уйти. Какая любовь? Какая семья? Если мой муж продолжает быть наивным ребенком, продолжает жить головой мамочки и игнорирует жену… Я не знала, как себя вести, поэтому изо всех сил мешала тесто.