– Ты можешь передумать и сама захочешь детей…
– Но именно сейчас не хочу! И не хочу никого заставлять жить моим образом жизни! А ещё не хочу быть под пристальным взглядом Марьи Тимофеевны, под её вечным гнетом! Это выше моих сил, пойми. Ты сам сказал, что, возможно, и не женился бы на мне, не дай она разрешение. Как думаешь, после таких слов я поверю в твои чувства и серьёзные намерения?
Он молчал.
– Считай, что мы и женились вовсе…
– Ты всё решила без меня! – Антон взорвался, осознав слабость своей защиты. – Я не хочу разводиться! Мне хорошо с тобой!
– А мне плохо! – в отчаянии выкрикнула я. – Ты хоть когда-нибудь услышишь мои желания? Разве ты не понимаешь, как больно вы мне сделали?! Видишь, я даже не могу воспринимать тебя отдельно от матери! Я замужем не за тобой, а за вами! Я устала и измотана, и хочу покоя!
– Я никуда не уйду! – Он больно сжал мои плечи. – Ты – моя жена! Мало ли что ты там себе в голову вбила! У тебя кто-то появился, да? Отвечай! – Его пальцы давили всё сильнее.
В какой-то момент мне стало страшно, даже показалось – ещё секунда, и он ударит меня.
– Антон, уходи, – жалобно простонала я. – Между нами больше ничего нет, прости. Так бывает!
– Нет! Я никуда не уйду!
Он сел в кресло и посмотрел на меня упрямым яростным взглядом.
– Пожалуйста, хватит. Ты ничего не добьёшься.
Пока Антон ничего не понял, я написала папе смс, чтобы он взял ключи от моей квартиры и немедленно приехал. Мне было страшно, очень страшно. Раньше я никогда не видела мужа в таком бешенстве и он никогда не причинял мне физическую боль, но за этот день успел оставить на моих руках не один синяк.
– Всем так будет лучше. Разве тебе не надоели вечные скандалы с мамой? Мы с ней не понимаем друг друга и никогда не поймём. Ты будешь разрываться между нами…
– Нет! Ты должна немедленно взять свои слова назад!
– Какие слова?
– О разводе! Но ты его не получишь! – он вновь подошёл ко мне. – Тебе нельзя этим заниматься! – Вот они, слова мамы. Антон схватил почти готовую фигурку феи и с размахом бросил её на пол. – Если бы ты вела себя как нормальная женщина, сидела бы дома, убирала, готовила! Всё было бы хорошо!
– Перестань, пожалуйста… – Страх ещё сильнее захватил меня, и я смотрела на мужа, как в тумане.
Но Антон разошелся. Он вихрем носился по комнате, сшибал модели, уничтожал дни и недели упорной работы, орал… Жаль, за все эти пять лет я ни разу не довела его до нервного срыва – тогда бы понимала, чего от него ждать. Теперь же я в ужасе замерла. Неожиданно мне открывалась новая сторона его натуры…
Не знаю, сколько времени продолжалось его бешенство, но звон ключей в прихожей вывел меня из ступора, и я бросилась на звук. Антон ловко перехватил меня, существенно встряхнул и больно сжал руки. Я закричала, и в этот момент сильный удар со стороны повалил его на пол.
– Гаденыш! – мой отец вовремя пришел на помощь. – Убью!
Папа безумно любил меня, так же, как и маму. Он готов был на всё ради нас, и всегда знал, что мы отвечаем ему тем же. Вот таким должен быть настоящий мужчина. Надо ли добавлять, на кого не мешало бы быть похожим моему спутнику жизни?
– Ты убьешь его! – С большим трудом, но мне всё же удалось остановить возмездие.
– Заплатишь за весь ущерб до копеечки! Ещё раз увижу рядом с ней – пожалеешь!
Отец держал Антона за грудки. Только сейчас бешенство спало с моего мужа, и он оглядел комнату.
– Да, конечно… Не знаю, что на меня нашло.
– Уходи! – выкрикнула я.
Мне всегда казалось, если относиться к людям хорошо, то и они ответят тем же. Кто бы мог подумать, насколько неверна эта фраза в некоторых случаях. Теперь я сделала иной вывод: нельзя позволять людям садиться вам на шею. Лишь ничтожное количество способно это оценить и отдавать взамен те же тепло, нежность и любовь. Остальных надо этому учить либо безоговорочно выкидывать из жизни.
Антон ушел, и так я осталась одна. Сон по четыре часа в сутки, кофе и пицца – вот всё, на что у меня хватало свободного времени. Зато успела выполнить все заказы в срок. Отчасти я даже благодарна бывшему мужу за разнос мастерской – у меня не было времени тосковать и оплакивать свои решения. А когда боль стала утихать и позволила посмотреть трезвым взглядом, то я поняла, что всё сделала правильно.