Ханна резко открыла глаза и в недовольстве поджала губы.
— С каких это пор? Вроде, недавно восемь было! — не удержалась она от комментария. Её просто распирало от возмущения.
— Ты считать не умеешь? Хочешь одиннадцать? Хорошо! Будет тебе одиннадцать! — мило улыбнулся он ей в отражении.
Мэри закрыла рот ладошкой, тихонечко хихикая. Кэйли вытаращила глаза в изумлении оттого, что лидер так открыто говорит об этой ситуации. А Фор так и продолжал пялиться в окно, широко улыбаясь, стараясь не лезть в разговор Эрика и его девки. Впервые на его памяти кто-то был не согласен раздвинуть перед лидером ноги.
— Ничего! Я тебе, абсолютно, ничего не должна! Слышишь? Ты не можешь устанавливать меру моего долга, который увеличивается в геометрической прогрессии с каждым днём! И не можешь требовать его против моей воли! — возмущалась она, пролезая между передними сиденьями и махая ладошкой у лица Коултера, разъясняя своё видение этой странной «компенсации» со стороны руководства. Хлобыстнув её по руке, чтоб не маячила перед его мордой, да и просто потому, что бесила его, Эрик в недовольстве поджал губы и вздёрнул пробитой бровью в излюбленном жесте.
— Правда? Что-то я не заметил, чтобы ты сильно сопротивлялась, когда я пытался вернуть его! — сказал он.
— Ну, всё! Это просто немыслимо! Придумай другое наказание! Всё равно я к тебе и пальцем не притронусь! — ответила Ханна, усаживаясь на место.
— Можешь и не трогать меня, я сам всё сделаю, — хмыкнул он. — Да и твои пальцы совсем не обязательны в этом деле. Достаточно рта и-и… некоторых других частей твоего тела.
— Ничерта ты не получишь! Понял?! Ни моего рта, ни других моих частей. И не проси! — отчеканила она.
— А я и не собирался просить, сивая! Ты ещё не поняла? Я твой лидер! Мне достаточно приказать! — недовольно пробасил он.
— Да пошёл ты! — прошипела эрудитка.
— Пойду! Обязательно! Готовься! — нахмурил брови Эрик, объезжая очередную яму.
— А без приказов слабо? А? Слабо, чтобы я по собственному желанию вернула тебе должок? Или грозный и бесстрашный лидер не умеет так делать? И бабы в его постели оказываются только из-за страха быть изгнанной из фракции? — всё вякала она.
Костяшки пальцев водителя, сжимающие баранку автомобиля, побелели, а чёрная кожа, которой так красиво был обшит руль, затрещала под давлением его силы. Он готов был выдернуть его с корнем и переломать напополам, представляя хребет этой безмозглой, наглой, просто охуевшей девки.
— Боже! Ты заткнёшься когда-нибудь? — спросил он, резко входя в поворот дороги, ведущей на территорию их фракции. — Достала! — рявкнул мужчина. Наступила гробовая тишина на несколько минут. Все молчали, даже несмотря на то, что постукались лбами от резкого маневра своего водилы-лихача. Был слышен только рёв мотора и недовольное сопение лидера. — Ну, хорошо, — глубокий выдох Коултера. Было заметно, что он пытается успокоиться и из последних сил сдерживается. — Раз так, я подожду, когда ты сама попросишь, чтобы я забрал свой долг в полной мере, — произнёс Эрик, уже придумывая план, как он это сделает. — Только учти, сивая, уже двенадцать! За унижение перед моими людьми дополнительный штрафной процент. Я предупреждал. Впредь, лучше не спорь со мной! — произнес он холодным голосом, не терпящем возражений.
Оставшиеся десять минут они ехали молча, а Ханна боялась шелохнуться лишний раз, вжавшись в сиденье и радуясь, что он повёлся на её удочку. Теперь дело оставалось за малым — не хотеть его. Что вообще не представлялось возможным.
— Вы все на осмотр в лазарет, — приказал Фор, когда машина припарковалась у обшарпанного трехэтажного здания.- Завтра, чтоб все были, как новенькие!
Вечер, на удивление, был тихим и тёплым. Бесстрашных на этой части территории практически не было. Девушки поплелись в лечебный корпус, обсуждая ужасный день.
Местная больница ничем не выдавала себя, кроме резких запахов лекарств, витающих уже у самого входа.
— Ты попала, подруга! — засмеялась Филч, заходя вовнутрь и отойдя на безопасное расстояние, обращаясь к Мэттьюс.
— Без тебя знаю! — отозвалась Ханна. — Боже, Кэйли, и что мне теперь делать?
— Ничего! Он же сказал, что не трахнет тебя, пока ты сама не попросишь, — всё ещё хохоча произнесла та. — Только есть одна проблема.
— Правда? Какая? — спросила Мэттьюс, уставившись на искреннюю.
— Ты попросишь! Двенадцать раз — как минимум! — ответила Филч, на что Мэри засмеялась в голос. А, вот, Ханне, было вовсе не до смеха.
— И где же вас так угораздило? — спросил местный хирург, осматривая своих пациенток.
— На задании нашего лидера! — отозвалась Кэйли, шипя от боли, когда мужчина лет тридцати начал обрабатывать её раны.