— Очень даже просто! — не согласилась Мэри. — Я б вернула! Но не ему, конечно.
— И я б! Ладно, хватит хандрить! Пойдёмте лучше танцевать! — призвала всех к веселью изрядно набравшаяся Филч, видя, как Джордж собирался задать неловкий вопрос Ханне. Кэйли потащила девчонок на танцпол в самый центр помещения, попутно всех распихивая.
Сегодня здесь было слишком много народу. Будто у всех бесстрашных выдался выходной, и ни у кого не было никаких заданий: ни дежурств, ни патрулирования территорий. Казалось, вся фракция в этот вечер собралась в местном баре.
Играла быстрая музыка, и людей потанцевать собралось битком. За всё время пребывания здесь, Мэттьюс ещё ни разу не сплясала. Не сказать, чтобы она любила это искусство, но танцы расслабляли и освобождали от ненужных мыслей. Она всегда танцевала только дома. Возможно, просто стеснялась двигаться перед всеми. Но сегодня она надралась на славу, и стесняться было уже некому. Девушки прыгали и трясли головой под какую-то энергичную песню. Потом она сменилась на более медленную, под которую уже так не поскачешь, как взбешенная козочка. Раскачиваясь в такт музыке, Мэттьюс виляла бёдрами в обтягивающих чёрных джинсах, поднимала и опускала руки, иногда пальцами касаясь своего тела и волос. На ней была обычная чёрная форменная майка бесстрашных. И как всегда, в ямочке между грудей сверкала золотая цепочка с кулончиком. Но распущенные и волнистые светлые волосы выделяли её среди толпы, концентрируя внимание окружающих на хрупкой соблазнительной фигурке. Двигалась она очень сексуально, сама того не осознавая. К девчонкам подошли Джордж, Пит и Вик и стали тереться возле них, танцуя рядом. Вик плясал вместе с Мэттьюс периодически пытаясь её облапать. Было очень весело отдаться музыке и ничего вокруг не замечать. Делая шаг назад от цепких ручонок друга, Ханна на кого-то наткнулась спиной, и этот кто-то придержал её за талию, чтобы пьяная девка не завалилась навзничь.
— Ой, — произнесла она, даже не глядя на того, на кого налетела.- Извините!
— Тринадцать, сивая! — услышала она грубый, немного охрипший голос лидера позади себя.
«Бляха — муха!», — подумала Мэттьюс, направляясь к выходу, прихватив свою куртку со стула. — «Всё настроение испортил, козлина!».
— Ты куда-то собралась? — спросил Эрик, нагоняя её у выхода, зажав пальцами локоть девушки.
— Собралась! — ответила она, огрызнувшись. — Домой!
— Я провожу, — сказал он, не отпуская её руку, повёл к жилому комплексу. Какой галантный мужчина! Как будто слышал её разговор с девочками, когда они их обсуждали.
— Эрик! Ну сколько можно? Отпусти меня! Что я тебе сделала? Мне больно! — возмущалась она всю дорогу до дома. А он молчал. Не проронил ни слова. Только шёл рядом и пыхтел, как паровоз.
«Значит, лапать себя своему дружку она позволяет, а мне орёт: «Отпусти!». Хрен тебе, золотая рыбка! Хватит!», — негодовал Эрик, таща её в сторону комплекса.
Дойдя до здания, он резко развернул её за угол и прижал к холодной бетонной стене здания. Ни говоря ни слова, он стоял и смотрел в её удивительные голубые глаза. Было давно за полночь и темнота вокруг обволакивала. Их освещал только серебристый лунный свет, а старый дуб надёжно скрывал от ненужных глаз, развесив свои густые широкие ветви в разные стороны. Так же молча он провёл большим пальцем по её нижней губе, которую она снова бессознательно закусила, и стал медленно наклоняться, приблизив своё лицо вплотную к ней. Не услышав никакого протеста из её уст, он жадно впился в них. Три чёртовых недели прошли с тех пор, как они впервые спорили в баре, веселя местную публику. И почти столько же с того момента, как он впервые её поцеловал. Надавив на губы сильнее, он вторгся своим языком во внутрь и встретился с её робким язычком, который пытался спрятаться. Но лидер быстро сплёл их, не давая возможности снова сомкнуть такие сладкие девичьи уста. Он был готов целовать их вечно. Ханна издала протяжный стон прямо ему в рот и обвила его шею руками, трогая пальчиками его бритый затылок. Он взял её за ладошки и потянул вверх, прижимая её руки к стене, зажав ей запястья своими огромными пальцами. Оторвался от губ, припухших от поцелуя, и опустился чуть ниже, целуя её тонкую шею. Туда, где когда-то были синяки от его грубого захвата на испытании в тюрьме. Потёрся носом за ушком, где спрятался распущенный ирис и прикусил мочку с тремя серёжками. Снова услышал громкий стон из уст девушки, улыбнулся, заглушая его умелыми губами. Свободная рука Эрика полезла под её майку. Проведя грубыми горячими пальцами по её коже, у Ханны побежали мурашки. Поднимаясь вверх по её талии и тонким рёбрышкам прямо к груди, он сам застонал, дотронувшись до её холмика. Сосок девушки был уже твёрдым от возбуждения, как и его член, просящийся наружу. Он пропустил её горошинку между пальцами, немного сдавив. Снова стон, и Ханна выгнула спину навстречу его твёрдому телу и жадным рукам. Эрик закинул одну её ногу себе на бедро, придерживая за попку, и стал тереться об её промежность своей ширинкой. Толстые джинсы не давали прочувствовать весь спектр наслаждения, но стон, снова и снова вырывающийся из губ Мэттьюс, говорил об обратном. Только однажды она испытала такое возбуждение. И это было с этим же мужчиной, в его же кабинете. Неужели она хочет его? Хочет так сильно, что готова позволить ему отдать первый взнос своего долга прямо на улице? Осознание этого немного смутило и остудило голову Ханны.