В первое мгновение яркий свет ослепил, выбил из глаз невольные слезы. Тот самый запах горячего камня и пыли резанул отвыкшее обоняние. Жар воздуха огладил тело, еще не выгнавшее холод цкорта, укрепил в вере – все это на самом деле. Осторожно оглядываясь сквозь пелену влаги, Ицвана смеялась, словно впервые оказалась на улице. Ее цнаа были рядом, приветствуя свою защитницу радостными криками и смехом. Поздравляли, осторожно касаясь энергии.
Трое цан тоже почувствовали изменения. Потянулись щупами в ее колонию, даже посмели коснуться самой Ицваны. Их энергия была гадкой, предвкушающей. Она остудила веселье. Цан ждали не этого дня, а того когда женщина сможет понести их дитя. Ицвана хлестнула по восприимчивым щупам злыми жгутами, втянула отзвуки боли испортивших праздник мужчин, выплеснула в воздух запах раздражения.
Прочувствовали. Каждым волоском Ицвана уловила исходящую от троих обиду.
«Нет уж, это моя территория! Только моя и здесь будут действовать только мои правила!»
Губы Ицваны растянулись в улыбке. Только глубоко внутри зародилась предательская мысль, что нужно еще как-то донести эту информацию до цан, и вряд ли мужчины ее оценят.
Ицвана наконец смогла позволить себе все то, о чем мечтала бесконечно долгими днями в клетке цкорта. Она ногами обошла всю колонию, заглянула в каждую щель, изучила все что можно. Она гуляла с цнаа, играла с детьми, работала с потоками напрямую, чувствуя всю ту силу, что прятали от нее аккумуляторы.
Но на третье солнце беззаботного веселья пришло странное ощущение. Работавшая с линиями Ицвана далеко не сразу сообразила, что же это такое. А когда поняла, застонала от бессильной злобы и разочарования. К ее колонии приближался еще один цан-мужчина.
Его подопечные уже стояли у границ, изучая местность и население чужой колонии. И судя по доносящемуся воодушевлению, место сочли пригодным для жизни. Самого цан видно не было, что вселяло некоторое недоумение – каким же нужно быть самоуверенным, чтобы отпустить своих цнаа без защиты.
Ицвана зло топнула ногой, отпуская силовые линии.
– У нас гости, – озвучила она свое негодование взволнованно застывшим подданным. Сама же при этом пыталась успокоить разошедшуюся железу, усиленно вырабатывающую энергию для защиты.
Цнаа понятливо вздохнули и вернулись к работе. Но сама Ицвана раздосадовано мотнула головой и, после недолгого раздумия, пошла к себе. Настроение рухнуло вниз, подобно оставшейся без защиты стене.
Новый сосед прибыл уже к следующей луне. От него несло силой и ядом, а еще недовольством, подозрительностью и усталостью. Видно долго пришлось путешествовать в поисках пары.
Ицвана недоуменно наблюдала за чужаком, осматривая пространство энергетическими щупами. К несказанному удивлению, гость ей не обрадовался, наоборот, сжался, будто хотел защищаться от женщины, но цра-железу сдерживал.
Изумленно понаблюдав за мужчиной, Ицвана потянулась дальше, желая рассмотреть претендента на нее получше. Новичок оказался крупным, но довольно худым, с длинными волосами и невыносимо сильным запахом яда. Не иначе как из стражников. Внешность, а еще больше его поведение, распалили в сердце любопытство. Ицване хотелось рассмотреть его глазами. Троих она уже видела, и немного поменяла свои предпочтения, теперь наиболее подходящим ей казался Первый. По крайней мере, он был гораздо симпатичнее двух остальных, да и как защитник неплох. Если судить по его запаху яда.
Колония Четвертого росла очень быстро, словно его цнаа только и делали всю жизнь, что возводили здания. Сам цан взбаламутил все энергетическое пространство, плетя защиту с такой же невозможной скоростью. В конце концов, Ицвана не выдержала разгула сил и заполнила воздух запахами недовольства и злости. Мужчина внял. Немного сбавил энтузиазм, работая все так же быстро, но уже гораздо осторожнее, чтобы сила не задевала ее колонии.
Наглость нового мужчины повергла Ицвану в шок. Стоило колонии Четвертого обзавестись внешними границами и его подопечные расползлись по ее территории. Причем зашли довольно глубоко. В первое мгновение, обнаружив наглых цнаа, Ицвана разозлилась. Хотела выгнать их, опалить, а то и уничтожить, но понаблюдав за своими подданными, резко передумала. Ее цнаа улыбались пришельцам, мирно беседовали, а кое-где и проявляли откровенный интерес. Подержав линии в напряжении, Ицвана отступила. Ну их, пусть знакомятся. В ее колонии, как и в любой другой женской, рождалось больше женщин, а у Четвертого, как во всех мужских – мужчин. Так пусть найдут себе пару, и – Ицвана очень на это надеялась – остаются у нее жить. А даже если не останутся, что ж, она ведь тоже хочет немного счастья, так почему должна отбирать его у других. Но следом за своими подданными потянулся и цан. Сперва остановился на границе, чуть касаясь женских линий – выяснял настроение. А после быстрым шагом перешел на ее территорию и двинулся вглубь, осторожно, но дотошно изучая улочки.