Крупный, в половину обхвата последней невесты, цан выпустил запах вызова и нагло попытался прощупать состояние жгутами. Но такого Акцаки не стерпел, ударил без предупреждения, сбивая разом все жгуты.
Она называет его Третьим, что ж, пусть будет так. Третий поморщился и обрушил на него целый поток энергии, увернуться от такого было сложно – слишком широкий. Но Акцаки смог. Выскользнул из-под удара и ответил несколькими жгутами, опалив противнику бедро. Все же такому крупному цан гораздо сложнее двигаться быстро. Запахло болью. Энергия Третьего вновь хлынула потоком, норовя снести мелкого противника. Было похоже, что цан решил стереть конкурента в порошок грубой силой. Ему даже почти удалось, со спины словно кожу сняли. Хотя – судя по потоку, коснувшемуся тела – возможно, так оно и было.
Злость и кураж захватили, затянули три колонии. Возле сражающихся погасли огни цхоров, а потоки перепутались.
«Ох и разозлится женщина на наше самоуправство, – со смешком подумал Акцаки. – Если, конечно, я до этого доживу».
Отталкивая чужие щупы и уклоняясь от потоков, он старался как можно ближе подобраться к противнику. Цра-железа вышла на критический уровень, вырабатывая огромное количество энергии. Но думать о расплате за такое было не время. Наконец, Акцаки удалось хлестнуть третьего по ногам, выигрывая необходимые для удара мгновения. Шип, мягко выдвинувшийся из основания ладони, вошел противнику в плечо. Несмертельно, но некоторое время опасным он не будет. Ужалив на прощание еще и по лицу, Акцаки отступил вглубь своей территории. Теперь ему нужно отсыпаться и отдыхать, восстанавливая потери.
***
Солнце принесло Ицване сразу два потрясения.
Первым были долетающие до нее запахи боли, предвкушения и возбуждения. Если прибавить к этому отголоски чужих сил, напрягающие ее плетения, можно было сделать вывод, что цан начали действовать. Бой был на границе колоний Третьего и Четвертого.
Вторым потрясением стали собственные ощущения.
Ицвана лежала на спине, всматриваясь в едва заметные при свете солнца искры энергии бегущие по желобкам в потолке, и с наслаждением прислушивалась к бушующим за пределами колоний силам. Словно подначиваемая безумием мужчин, цра-железа вырабатывала излишне много энергии, а цуг-железа желала выпустить в воздух запах предвкушения. Предвкушения чего, Ицвана разобрать не успела, в цкорт зашла цаакцна и тут же восхищенно заявила:
– Госпожа, вы почти вошли в возраст. Еще день два и придет пора!
– Что?
Ицвана испуганно дернулась, понимая ужас происходящего. Еще день два и так долго ожидаемая свобода окажется под угрозой. Вполне возможно, что эти двое, дерущиеся у границ, уже все поняли. Оттого и действуют, устраняя особо опасных конкурентов. Взвившись на ноги, Ицвана выскочила на улицу, не слушая криков цнаа, несущихся следом. Женщина собиралась улучшить защиту, и никто не мог ей помешать.
К приходу луны Ицвана наконец выдохлась, утомив железу. К ее радости от драчунов пришли разные, но обнадеживающие волны. Третий ранен и навряд ли сможет в ближайшее время побороться за нее. Четвертый одарил все колонии запахом усталости и удовлетворения, ясно давая понять, что от него отдохнуть удастся всего пару дней. Но даже это сейчас было большой удачей.
Созревание завершилось на пятое солнце. Незаметно и даже как-то обыденно. Ицвана попросту проснулась в непонятно приподнятом настроении, с неким предвкушением перебирая кандидатов на нее. Одернула себя, только когда поняла, что сравнивает между собой Первого и Второго, отвергнув двух других как неприятных.
«Это что же, я готова сама себя запереть?» – разозлилась на себя Ицвана и зло поднялась. Нужно было отвлечь тело от нового состояния.
Внутри зрели намерения отбиваться от всех четверых, пока кто-нибудь из них не загонит в угол. И даже тогда, покалечить как можно сильнее.
Но долго ждать мужчины не собирались. Подарили Ицване почти четверть тишины и покоя, но, понимая, что самостоятельно выбирать она не хочет, взвалили эту ответственность на себя.Стали осторожно тянуть щупы. Выпускали волны заинтересованности и восхищения. Подолгу стояли возле ее границ, касаясь плетений, напоминая о себе.
Ицвана почувствовала себя в настоящей осаде. И как ни странно, прониклась симпатией к Четвертому. Он не лез, не обыскивал и, кажется, вообще не проявлял к происходящему интереса.
Еще через три солнца, стоило взойти луне, тройка первых одновременно шагнула на границы, а после и за них.
Они наступали. Медленно двигались по ее территории, сжимая клещи. Ицвана не знала, что делать. Будут ли они сражаться друг с другом или попросту заставят ее решить здесь и сейчас.