Чудовище попыталось извернуться, схватить смельчака мощными челюстями. Анатолий успел подпрыгнуть, довольно высоко, чтобы не оказаться в клыкастой пасти и, достигнув высшей точки, с силой ударил обеими ногами по мохнатой спине, намереваясь сломать хребет. Не сломал, однако вынудил монстра упасть на бок, открывая менее защищённый живот. В живот тут же прилетело копьё, которое изловчился бросить Сашка, и пара стрел из колчана Алины. «Приобретена характеристика СИЛА. Уровень один».
– Эк, понеслось, – успел подумать бывший призрак, а теперь полноценный человек, – где ж вы раньше были, столь необходимые любому игроку характеристики? Или они полагаются только после мытарств между нигде и никак?
На краю поля зрения появилась пиктограмма смеющегося карлы. Однако, это уже не имело значения.
– Можешь потешаться, – мысленно отреагировал боец, всаживая двуручник в межреберье и надеясь проткнуть сердце твари, – я приобрёл, что хотел, в основном, и продолжаю получать желаемое. Хотя, на карлика грех обижаться, он честно выполнял своё предназначение. Без его подсказок и наставлений до многого было бы сложно допереть за довольно краткий промежуток времени, каким бы длинным он мне не показался.
Монстр дёрнулся, задышал рывками, попытался поднять голову, но не смог и затих.
Настя и Андрей подбежали к Денису, надеясь помочь, перевязать раны. Денис уже не реагировал, а его тело замерцало и стало пропадать, растворяясь на газах.
– Кажется, он следующий, кому выпало пройти теми тропами, которые у меня уже позади. – Анатолий подошёл ближе к месту, где только что лежал боевой товарищ. – В добрый путь.
– Кстати, – продолжил вернувшийся в команду соратник, – мне стали прилетать характеристики, пока я тут прыгал и мечом размахивал.
В подтверждение свои слов, Толя развернул визуализацию персональных настроек, которыми теперь можно было управлять и продемонстрировал несколько строк, отражающих текущий статус игрового персонажа.
– А у нас такого нет, – сообщила за всех Алина.
– У меня тоже не было сих пор. Появилось только после воплощения. Больше я не призрак.
– А если снова убьют? – спросил Сашка.
– Не знаю, пока не пробовал. Не исключено, что для меня теперь тут появятся респауны… или просто буду снова воплощаться там, где захочу и тем, кем сочту нужным.
– И что для этого нужно? – Настя ещё раз провела рукой по траве, примятой телом Дениса и поднявшись, посмотрела на Толю.
– Желание. Больше ничего не требуется. Но мне понадобились время и усилия, чтобы понять, что это такое на самом деле. Кстати, и характеристики стали появляться только тогда, когда я стал желать этого по-настоящему.
Настя подняла вопросительно бровь, продолжая смотреть газа в глаза.
– Для начала надо расстаться с иллюзией, что всё, с чем придётся столкнуться, приготовлено заранее. И какая-то добрая душа будет это приносить на блюдечке. Мы, имея опыт работы в других проектах, привыкли решать задачи и головоломки, уже созданные и сформулированные другими. Тут всё иначе. Нет никаких задач. Их придётся осознавать и формулировать самостоятельно. Но это невозможно, пока не поймёшь, кто ты такой.
– Ладно, – Андрей показал на тушу лежащего монстра, – предлагаю поговорить где-нибудь в таверне, а пока собираем лут, пожитки и двигаем за обещанной наградой. Работу мы сделали. Толь, полагаю, ни у кого нет возражений, что всё, оставшееся после Дениса, теперь твоё. У него теперь свой путь.
Все закивали, соглашаясь со всем сказанным, и про лут и про амуницию Дениса, и про таверну, где, хоть слушать, хоть говорить намного удобнее, чем стоя над поверженной зверюгой.
Пока брели к заказчику за платой, а после, к таверне, Анатолий думал с чего начать свой рассказ. Вопросов, конечно будет много, и на все он попытается ответить. Только опыт не всегда можно в полной мере передать словами. Тем более за кружечкой эля. Ему самому пришлось пройти по граням предельных эмоций. Что-то понимаешь, когда устал от всего остального, что-то – когда почти полностью поглощён отчаянием. Восторг, удивление, безразличие, тревога и даже ощущение полной безнадёги, могут подвести к нужному осознанию. Колоссальные перспективы и почти безграничные возможности могут подсказать, что соблазн чаще всего тащит в пропасть, а не на вершину. А утрата всего, позволяет понять, что из утраченного было действительно ценно, а что лишь мишура, от которой следовало избавиться, но не хватало то ли сил, то ли мозгов.