Лиза почувствовала, как настроение слегка испортилось: желание улыбаться пропало, разговаривать тоже. Она еще раз посмотрела на его руку, а потом перевела взгляд на лицо. Пожалуй, в этот момент он был самым красивым японцем, которого она когда-либо встречала. Эта мысль смутила ее, и она снова устремила глаза вперед, стараясь разглядеть впереди Комсомольскую площадь: до нее оставалось совсем немного, и уже виднелся шпиль памятника героям гражданской войны, а за ним полоса бесконечного голубого неба, тянущегося над Амуром.
- У тебя получается, тоже никогда такого желания не было? – уточнил Наоки, меняя сторону относительно Лизы.
- Нет, - Лиза сделала паузу, ощущая, что слегка лукавит. – То есть… было, - договорила она, не до конца понимая собственное замешательство.
Она поправила волосы - одна из передних прядей упала ей на лицо, после особенно резкого порыва ветра, и прилипла к накрашенным розовым блеском губам.
- У каждого это происходит в свое время, да? – улыбнулся Наоки, обращая на нее взгляд.
Ему было удобно: коротко-стриженные жесткие черные волосы, как и у большинства японцев, ветер не бросал ему в лицо. Хотя и у него прическа портилась: некоторые пряди вставали дыбом, да так и не ложились обратно. Заметив это, Лиза улыбнулась, и пригладила свои волосы в том месте, где у Наоки волосы были неестественно подняты кверху. Он сначала удивился, но спустя две секунды понял, в чем дело, и начал приглаживать прическу.
- Спасибо!
- Не за что, - ответила она ему и сразу вернулась к предыдущей теме, - Конечно, у всех по-разному. Но в моем окружении у большинства уже все случилось. Так что я не могу не думать, что со мной что-то не так.
- Я так думаю про себя, когда мне говорят, что я выбрал идеальную специальность, - говоря об этом, Наоки перестал улыбаться и как будто немного задумался: Лиза постоянно переводила на него взгляд, чтобы лучше понимать эмоции.
- Тебе не нравится твоя будущая профессия? Извини, если лезу не в свое дело.
- Ее выбрал не я, а отец. Я должен унаследовать семейное дело, - ответил он, не особо обратив внимание на ее извинения.
- Чем занимается твоя семья?
- АйТи. Но мне совсем не интересно.
Разговор прервался из-за компании из пяти человека, которая решила пройти между ними, громко о чем-то переговариваясь. С такими ситуациями приходилось часто сталкиваться, но Лиза всегда чувствовала некий дискомфорт и спешила вернуться к тому, с кем шла рядом. В этот раз она еще и переживала за Наоки, так как он жил в Хабаровске всего пару месяцев и плохо говорил на русском языке. Она сразу же подошла к нему, как только компания отошла в сторону, чтобы они не потеряли друг друга.
На светофоре – последнем перед Комсомольской площадью – они остановились, чтобы посмотреть, нет ли поблизости машин. Лиза повернула голову в обе стороны по очереди, держа руку поднятой на уровне живота Наоки. Поняв, что опасности нет, она махнула кистью и сделала первый шаг на проезжую часть. Он последовал за ней, и Лиза убрала руку, хватаясь за ярко-оранжевый ремень сумки через плечо. Длина ремня и форма помогали придерживать платье от раздувания, хоть и не очень эффективно. К счастью, даже возле реки ветер не стал сильнее, и никаких проблем с одеждой у нее не было.
И все же Лиза застегнула джинсовую куртку и посоветовала то же самое сделать своему спутнику, так как было не исключено, что возле воды станет холоднее, и их легко могло продуть. Наоки последовал совету, и еще раз поменял сторону относительно Лизы. Она внимательно на него посмотрела, но он этого не заметил, так как разглядывал здания, как будто видит их в первый раз, хотя уже бывал здесь.
Когда они ступили на тропинку, ведущую к парку за музеем Гродекова, Лиза продолжила прерванный разговор:
- А чем бы тебе хотелось заниматься?
- Мне нравится готовить. Я подрабатываю в кафе французской кухни, и хотел бы научиться быть профи, как наш шеф. Он даже свои рецепты придумывает. Я тоже иногда пытаюсь что-то такое сделать. Вроде получается неплохо.
Говоря это, Наоки действительно выглядел намного радостнее, чем когда упомянул семейный бизнес.