Время в сознании Лизы сжалось в одну точку, и моментами ей казалось, что оно растянулось на долгие, долгие дни. А в следующее мгновение она уже думала, что все происходит слишком быстро.
Наоки, приподнявшись на одной руке, потянулся к ящику стола в изголовье кровати, как раз за головой Лизы. Вытащив оттуда темную коробочку, он присел, и достал упаковку с презервативом. Чтобы заполнить образовавшуюся между беспрерывными ласками пустоту, он снова поцеловал Лизу.
Больно почти не было. Она лишь несколько секунд чувствовала сильное напряжение внутри и острое покалывание, как будто ее тело пытались разрезать. В какое-то мгновение, совершенно краткое и едва запомнившееся, она захотела остановить это, так как на глаза навернулись слезы, и в районе живота стало жечь, словно кто-то прикоснулся к ней зажженной спичкой внутри. Лиза помнила, как в детстве она играла рядом с дядей, который собирался курить. Она прыгала и прыгала вокруг него, пока не подвернула ногу и не повалилась на его руку. В этот момент он поджигал сигарету, и спичка опалила руку Лизы выше локтя. Шрам остался с ней на всю жизнь.
Вытерпев приступ боли от первых двух проникновений, Лиза начала ощущать что-то помимо боли и жжения. Впервые это было на грани, смесь селедки с молоком: странно, но приятно. Постепенно это чувство стало постоянным и полностью заместило боль.
Закончилось все быстро. Лиза даже не успела прийти в себя, пребывая в параллельном мире, где не существовало никого, кроме нее и Наоки. Она поняла, что ее первый раз случился, только когда парень нежно поцеловал ее в обе щеки, едва касаясь их губами, и лег рядом. Приятная тяжесть его тела улетучилась, и по обнаженному телу пробежал холодок.
Наоки взял ее за руку и уткнулся носом в волосы. Лиза чувствовала его дыхание возле своего уха, и ощущала себя абсолютно счастливой.
Несколько минут она еще чувствовала эйфорию от близости, и ей было все равно на то, как она выглядит и что о ней думает Наоки. Но как только это чувство прошло, ей захотелось накрыться, а еще лучше одеться и уйти. Она начала ощущать стыд от своей наготы и звуков, которые издавала во время секса. При этом совершенно не помнила ни выражения лица Наоки ни его запаха, ни голоса. Единственное, что от него осталось в воспоминаниях о интимной близости – теплота, тяжесть тела и сначала дискомфорт, а потом и неожиданную наполненность в низу живота.
Лиза закрыла глаза, делая вид, что дремлет. Как поступить в этой ситуации она не знала. Нужно ли ей первой заговорить, встать или просто укрыться? Можно ли обнять Наоки или поцеловать его? Мысли путались, волнение подступило тошнотворным комком к горлу. Она даже начала думать, что это все, что нужно было парню от нее, и больше они не пара. А если ему не понравилось, и он считает ее бесполезной, и больше не захочет даже целовать ее?
- Ты не замерзла?
Лиза едва не пропустила этот вопрос, пребывая в собственных размышлениях. Она открыла глаза и, задрав голову, посмотрела на Наоки. Он уже лежал на боку, подперев голову рукой, и смотрел на нее с нескрываемым восхищением.
- Немного, - призналась она, запнувшись на середине слова от волнения, сглатывая тугой комок в горле.
Наоки нахмурился и спросил:
- Все хорошо? Тебе больно?
Он стал осматривать ее, хотя в темноте сложно было что-то разглядеть. Он провел рукой от ее груди до низа живота, и Лиза схватила его за руку.
- Все в порядке. Я просто… - Она судорожно вздохнула. – Стесняюсь.
Наоки несколько секунд смотрел на ее темный силуэт, а потом легко рассмеялся, и обнял ее за талию, притягивая ближе. Он чмокнул Лизу в висок, а потом и в губы.
- Ты очень милая! – Констатировал он. – Сходи пока в душ. А я приготовлю чай, чтобы мы оба согрелись.
Он подарил ей еще один легкий поцелуй и встал с кровати, которая скрипнула из-за этого и прогнулась.
Спустя несколько секунд в комнате загорелся свет, и Лиза резко села, зажмуривая глаза. Она поджала под себя ноги, и прикрыла грудь руками. Чтобы не говорил Наоки, а смущаться она не переставала.
- Ой, извини.
Приходя в себя, Лиза решилась открыть глаза, которые немного резало после темноты. И почти сразу же ей на плечи опустилось что-то мягкое. Наоки накинул на нее махровый халат.