- Так… Тебе неприятно? – Не дождавшись ее ответа, переспросил Наоки, все это время он продолжал держать ее за руки.
Смущенно посмотрев на него, Лиза призналась:
- Не не нравится. Я просто не чувствую… того, что должна чувствовать. Наверное. В смысле, мне с тобой приятно. Но... – Она тяжело вздохнула, во рту оставалось чувство вязкости, словно ее язык плавал в киселе.
Наоки кивнул, принимая ее ответ, но говорить ничего не стал.
- Но это не плохо. – Продолжила Лиза поспешно. - Я думаю, что дело во мне. Может быть мне стоит сходить к врачу или что-то в этом роде. – Она начала тараторить, и Наоки легко дернул ее за руку, призывая замолчать.
- Дело не в тебе, а в том, что мне стоит узнать об этом больше, и постараться доставлять удовольствие нам обоим.
- Но ты же… Не должен один обо всем думать. Я тоже могу помочь. – Лиза смутилась, произнеся это, и поспешно опустила голову, скрываясь за рыжими спутавшимися прядями.
- Не переживай! Я обо всем позабочусь.
В его голосе Лиза услышала улыбку. Она хотела посмотреть на него, но им принесли заказ, и их внимание переключилось на официантку и еду. Сегодня у них была итальянская кухня, и Лиза с радостью приступила к поеданию любимой лазаньи. Во время трапезы к разговору они не возвращались, переходя к обсуждению планов и прочим нейтральным темам.
После кафе они пошли прогулять по Северному парку, несмотря на то, что на улице уже стоял мороз. Солнце было высоко в зените и отражалось в белоснежных сугробах, из-за чего смотреть прямо было сложно, и Лиза постоянно щурилась. Скорее всего вечером у нее начнут болеть глаза.
- Вы быть правы, когда говорил, что в Хабаровске очень холодный зима, и мы к ней не готовы. Очень холодно. – Наоки в последние недели старался говорить на русском.
Иногда его реплики звучали очень грамотно и точно, словно он заучивал их заранее и тренировал с ней. Ну а в другие дни получалось не так четко и гладко, и его речи были похожи на детские разговоры, когда еще совсем малыш пытался сказать, что его беспокоит или что ему нравится. Лизу это даже умилило, хотя из-за невысокой скорости речи, она бывает погружалась в свои размышления и могла пропустить вопрос или вообще упустить нить повествования. В такие моменты приходилось отвечать, как попало, чтобы не выглядеть невнимательной.
- Самый холодный месяц – февраль. Поэтому сейчас еще нормально. – Поддерживая его, Лиза старалась отвечать тоже на русском и говорила настолько медленно, насколько могла, чтобы он расслышал все ее слова, и понял, что она говорит. Обычно это занимало некоторое время, и она не ждала быстрого ответа, снова отключаясь от реальности.
Пока Наоки подбирал слова и обдумывал грамматику, она рассматривала зимний пейзаж парка. В прошлые годы она старалась в зимние дни не выходить из общежития, если только не на пары или подработку. Гулять при -30 было неприятно и даже чревато, например, если ноги замерзнут, то заболеть – минутное дело. Так что они все равно старались проводить не много времени на улице, и скорее удовлетворяли любопытство Наоки и растягивали время вместе, нежели наслаждались прогулкой.
Он не успел ей ответить, потому что Лиза дернула его за руку, привлекая внимание.
- М?
- Смотри, - Лиза дернула подбородком, обмотанным ярко-зеленым шарфом, показывая вперед. Наоки перевел взгляд туда, куда она указала, и издал непонятный звук, похожий то ли на мычание, то ли на фырканье.
Немного впереди между голых деревьев и заваленных снегом лавочек шли Кирилл и Эри. Оба в черных куртках, шерстяных шарфах, натянутых до носа, и высоких шапках с цветной помпошкой на макушке.
Костя что-то увлеченно рассказывал, жестикулируя руками в черных кожаных перчатках, а Эри так же слушала, иногда кивая.
Сначала они не заметили Лизу и Наоки, поэтому продолжали увлеченный разговор, и лишь спустя минуту, когда расстояние между ними стало совсем мизерным, они обратили внимание на их присутствие. Обе пары остановились.
- О! – Вырвалось у Эри, когда она их заметила.