В середине недели, когда эйфория спала, она проанализировала весь их разговор, и тревога вернулась. Наоки, казалось, что-то скрывает. За своими привычными улыбками, фырканьем и смехом он прятал что-то крайне важное, значимое. И похоже не собирался делиться этим с ней. Может, считал, что это ее не касается. А может...
Она выбрала второе «может», когда через месяц перестала получать от него сообщения регулярно. Послания приходили то раз в неделю, то раз в месяц. По мере того, как они становились реже, короче и односложнее, Лиза погружалась во все большее уныние и раздражение. Она почти перестала общаться с кем-либо, выходить на прогулки и даже поддерживать успеваемость в университете. Все свободное время она проводила за чтением или прослушиванием музыки.
Изменения заметили и Кира с Алисой, но она постоянно уходила от ответов, а про Наоки не говорила им с того самого разговора в начале осени. Ей вообще не хотелось распространяться о том, что она чувствует, и все дальше отдалялась от них, привыкая отмалчиваться, когда они болтали.
А в середине декабря к редким и холодным, как снег за окном общаги, сообщениям Наоки прибавилась новость о том, что ее родители разводятся. Она ждала, когда они примут такое решение много лет, но почему-то для нее это все равно стало неожиданностью. Тем более что мама собиралась уехать в другой регион и очень далеко, поближе к центру страны, а папа категорически отказывался что-либо делать и общаться с ней по этому поводу. Каждый созвон с родителями превращался в пытку, особенно от отца. Он был очень враждебно настроен к своей почти бывшей жене и старался перетянуть одеяло на свою сторону. Мама Лизы себе такого не позволяла, но пыталась уговорить дочь после окончания университета переехать к ней. И, кажется, в ее отношения с Наоки вообще не верила.
Лиза и сама переставала в них верить.
Отсутствие интереса к учебу и получаемому образованию привело к тому, что Лиза все чаще стала задумываться об уходе на заочное обучение, чтобы, в том числе, иметь возможность больше подрабатывать и откладывать деньги.
Решение все-таки уйти на вечернее отделение пришло к ней из-за двух факторов.
Первым стала поездка на Новый Год домой, где она две недели была свидетельницей постоянных скандалов между родителями. При этом отец пытался перетянуть ее на свою сторону, и видя его в таком состоянии она подумала, что ему и правда нужна поддержка. Он то всегда был на ее стороне, и даже когда она сказала, что не хочет учиться на переводчика, был готов разрешить ей подавать документы на другую специальность. Но авторитет матери был сильнее.
Вторым фактором, сподвигшим ее принять решение уехать из Хабаровска, стала невыносимость находиться в этом городе из-за постоянных воспоминаний о том, как счастлива она здесь была с человеком, который постепенно исчезал из ее жизни. Даже кафе, где она подрабатывала, было наполнено его образами. За столиком напротив окна, он обычно ждал, когда она закончит, и они вместе пойдут домой. И каждая травинка, дерево, дом и перекресток по пути от заведения до студенческого городка помнили его смех и голос, и каждый раз, когда Лиза шла этим путем, воспроизводили их словно в кино.
Северный парк, парк Динамо, набережная, площадь Ленина, университет и все-все улицы города были полны воспоминаний о нем.
О них.
Тут они гуляли, держась за руки, там впервые поцеловались, здесь на двоих ели одну сладкую вату, а вот под этим деревом обнимались...
Они еще не расстались, но Лиза чувствовала, что это конец. И Хабаровск стал ей невыносим. Она хотела сбежать, отвернуться от всего этого и тихо плакать. Так, как она делала, возвращаясь с подработки поздно вечером. Темнота скрывала ее раскрасневшиеся глаза, а краситься она прекратила, так что и растекаться было нечему. Заходя в комнату, она прятала взгляд, а если ее все-таки спрашивали, что случилось, то она все сваливала на холод, иногда даже говорила, что где-то завалилась в сугроб, и переходила к критике администрации, потому что тротуары вот вообще нисколечко не чистят, и сломать себе что-нибудь на ровном месте – это как нечего делать.
Все происходящее она умудрялась виртуозно скрывать, но свой отъезд спрятать Лиза точно не могла.
- Ты уверена, что это хорошая идея? – Спросила Алиса, когда она, наконец, рассказала им с Кирой о своем решении.