Сегодня ей наверняка придется обо всем рассказать. Лиза понимала это задолго до своего приезда, пыталась подобрать слова, но часто испытывала грусть, на глаза наворачивались слезы, а через несколько секунд она начинала злиться и на себя, и на подруг. И вот именно в этот день, когда Юля устроила им неприятный подъем в выходной день, ей еще придется делиться этой отвратительной историей, выворачивать душу и заново проживать самое болезненное событие в своей жизни.
Юля вернулась, когда они уже все встали, и Лиза накрывала на стол, быстро сделанный завтрак. Они посмотрели друг на друга, но Лиза не задержала на соседке взгляд, делая вид, что ей совершенно на нее все равно, и та, проходя мимо, задела ее плечом.
- Внимательнее! – Окликнула ее Лиза.
Юля на секунду замешкалась, но отвечать ничего не стала, только хмыкнула себе под нос. Кира и Алиса, которые ждали момента, чтобы подойти к столу, переглянулись, а потом посмотрели на Лизу. На их лицах она отчетливо увидела тревогу, поэтому улыбнулась, давая понять, что все в порядке.
Они быстро позавтракали, обсуждая приближающиеся экзамены и испортившуюся погоду: на небо набежали тучи, вот-вот должен был начаться дождь. Вероятность того, что все еще наладится, была, но они не питали особо надежд и планы строить не стали, намереваясь остаться в комнате на весь день.
Юля ушла через час, демонстративно хлопнув дверью в очередной раз и ни с кем не попрощавшись. Лиза видела, что Кира и Алиса сгорают от любопытства и тревоги, но первой разговор о случившемся не завела. На самом деле она и сама не знала, как объяснить то, что произошло. Просто ее обычное терпение и мягкость куда-то испарились, оставив неприятное желание слать всех лесом в максимально грубой форме. Месяцы слез постепенно превращались в убежденность, что она еще всем покажет, и японец, который посмел разбить ей сердце еще пожалеет. Периодически это состояние сменялось жалящей жалостью к самой себе.
Эта черта характера была ей хорошо знакома. То же самое она чувствовала в школе, когда одноклассники смеялись над ней: сначала она загоняла себя в комплексы и расстройства, а потом начинала беситься и мысленно потрясая кулаками в воображаемом воздухе, обещать, что она еще всем покажет. А затем снова на какое-то время проваливалась в грусть.
Только вот если в школе это была последовательная реакция, то с момента расставания с Наоки, она стала волновой. Лизу то захлестывала боль и отчаяние. То она готова была крушить все вокруг. Сдерживаемый гнев, раздражение и все та же боль особенно явно напоминали о себе, когда она была дома и видела, как отец флиртует по телефону то с одной, то с другой женщиной. Тогда ей хотелось биться головой о стены, ломать мебель и кричать, кричать, кричать.
Конечно, она так не поступала, продолжая подавлять все негативные эмоции, играть роль примерной дочери и хорошей подруги. Чтобы хоть как-то сбросить негатив, она стала заниматься тем, что раньше ей не нравилось. Как будто то, что она пытала себя этим, помогало забыться, перекрывало истинную причину ее мучений.
- Она на три дня. К друзьям на дачу, - проинформировала подруг Алиса, выглядывая со своей кровати.
- Это хорошо, - ответила Лиза, не отвлекаясь от работы над курсовой.
Она была не в состоянии готовится к экзаменам в то время, как жила с отцом и работала. Денег у нее было достаточно, в Японию она так и не поехала, но учеба и работа заполняли ее будни.
- Тебе помочь с английским? – Поинтересовалась Кира, которая свою курсовую уже сдала и теперь только перечитывала некоторые параграфы.
- Нет. Я за эти месяцы подкачалась в нем, так что сама справлюсь.
- Да? Понятно.