- Ничего, - холодно ответил он. – Я в афиге, что ты умудрилась никому об этом не рассказать.
Лиза закатила глаза.
- Но в еще большем шоке я из-за того, что ты с ним не поговорила.
- Он меня бросил. Мне не о чем было с ним говорить, - чтобы занять руки, Лиза начала есть, слегка постукивая вилкой о широкую белую тарелку в форме пятиугольника.
- Да ты что, - язвительно протянул Витя, наклоняясь к ней над столом. – Может у него что-то случилось, и надо было выяснить что, а не удалять переписки и сразу его блокировать. Ты чем вообще думала? Посоветовалась бы хоть с кем!
Лизе и правда даже в голову не пришло, что Наоки расстался с ней, поддавшись тяжелому моменту, а не потому что много месяцев об этом думал. Уязвленная этим замечанием, она ответила:
- Он едва ли отвечал на мои сообщения в последние месяцы. Это только все растянулось бы в драму, и я бы больше страдала.
- Ок, хорошо, допустим. Но можно же было посоветоваться с кем-то!
- Это с кем же?
- Да, блин, Лиза, с кем-то более опытным! Он же твой первый парень, любовь и вот это все. И ты вот так просто от этого отказалась!
- Я не отказывалась, - обиженно проговорила Лиза. – Не нужно говорить так, будто это было легко, и я во всем виновата. И вообще, какое тебе дело!
- Черт, - выдохнул Витя, но тон снизил. – Мне большое дело. Я вас обоих знаю, и от тебя отказался в его пользу! - Он запнулся, откашлялся и сделал глоток из своего стакана, где в прозрачной жидкости плавала мята и неровные льдинки. – Ты должна была разобраться. Вы, может, и не расстались бы.
- Может. Не может. Смысл сейчас-то об этом говорить? Все закончилось.
Витя закрыл лицо руками и потер его.
- Ты не нормальная.
- Нормальная я.
- Обычно девушки устраивают сцены и выясняют, что к чему, а не удаляют сразу же переписки.
- Я не из тех, кто устраивает сцены.
- Да, это я заметил. – Он сделал паузу и серьезно на нее посмотрел. – Какая же ты дура.
- Сам дурак! – Обижено ответила Лиза.
- Да, раз с тобой сейчас разговариваю.
Ему принесли пасту в глубокой тарелке с широкими краями. От нее исходил пар, тонкой струйкой поднимаясь вверх.
- Может, хватит меня гнобить? – Сказала Лиза, когда официант ушел.
- Я не гноблю.
- А что ты делаешь?
- Пытаюсь сделать так, чтобы ты в следующий раз сначала мозги включила, а потом делала.
- Все, не хочу с тобой разговаривать.
- Конечно, не хочешь. Я тебе правду говорю. А твои подружки наверняка сказали, что он козел, и ты радостно с ними согласилась.
Он был прав. Именно так все и было. Ни Кира, ни Алиса не стали давить на нее и выговаривать за ее, вероятно, необдуманные действия. Но она боялась услышать от Наоки объяснения. Он вполне мог найти другую девушку, лучше нее. А еще хуже разочароваться в Лизе и высказать ей это откровенно. Она бы такого не выдержала.
- Он бросил меня! И четко сказал почему, - отчеканила она.
- Он сказал, что у него нет времени думать о тебе. Это не причина.
– Причина.
– Нет! За этим обычно что-то стоит. И чтобы понять что, люди друг с другом разговаривают. Девчонки выносят нам мозг, чтобы получить ответ, каким бы дерьмовым он ни был.
- Да хватит уже! – Лиза стукнула кулаком, в котором сжимала вилку.
Капельки соуса с нее попали на стол и ее ярко-зеленую футболку, образуя темно жирные пятна. Она поморщилась, вытерев их салфеткой. Витя продолжал спокойно есть, накручивая спагетти в белом соусе на вилку.
- Значит, вы расстались, - проговорил Витя, спустя несколько минут, пока они тихо ели.
Это не был вопрос, он просто констатировал факт сам для себя, еще раз проговорив эту фразу вслух. Но Лиза все равно кивнула, как бы подтверждая его слова. Причем сделала она это скорее для себя, нежели для него. После того, как проревелась, она в полной мере осознала, что все кончено, и Наоки не появится, как принц в сказке из ниоткуда и не развеет ее печаль.
Но легче ей все равно не стало. Она по-прежнему злилась и чувствовала раздражение почти по любому поводу. Разница только в том, что теперь она не стеснялась показывать эти чувства другим людям. Если раньше она могла высказать что-то неприятное близким, а перед посторонними стелилась милой и доброй девочкой, застенчивой и воспитанной, то теперь словно училась заново ходить, когда с быстро бьющимся сердцем подбирала не самые приятные для других ответы.