– Ненавижу тебя, – проговорила она, начинаю нормально поправлять прическу.
– Ну да конечно. Я знаю, что ты тайно в меня влюблена, и завидуешь Эри, ведь я у нее такой замечательный.
Кирилл показал ей язык.
– Оооо, а я то думала ты изменился. А оказалось, что все такой же самовлюбленный.
– Ну что я могу поделать, если я хорош.
Самодовольная улыбка не сходила с лица Кирилла. И Лиза хлопнула его по плечу, чтобы он перестал так ухмыляться.
– Все не хочу с тобой больше разговаривать. Проваливай!
– Мы в парке. Это общественное место. Не хочу и не проваливаю!
– Окей, тогда я уйду!
Лиза направилась в обратную сторону, демонстративно развернувшись.
– Да да, иди, крикнул ей вслед Кирилл, и Лиза, поддавшись эмоции, не оборачиваясь, показала ему средний палец.
Видеть его ошарашенное лицо она не могла.
***
Лиза думала, что волнение сильно ударит по ее состоянию, и она не сможет есть, может даже пить, спать. Что ее будет постоянно трясти, а сердце ухать в груди, словно его поставили на ускоренный режим.
И отчасти все это было. Она действительно чувствовала постоянные удары о ребра, которые усиленно перекачивали кровь. В основном к лицу. У нее слегка тряслись руки, но это скорее из-за того, что она давно не ела, и ей очень хотелось приложиться к тарелке с какой-нибудь пастой или салатом, и меню, лежащее перед ней, манило уже несколько минут. Еще одним признаком волнения были разбегающиеся мысли, которыми она пыталась предсказать, что же сегодня случится. Этим Лиза себя накручивала, но остановить разбушевавшуюся фантазию она уже не могла, хотя за прошедшую неделю в постоянных раздумьях начала чувствовать из-за этого тошноту: пластинку хотелось сменить.
В остальном же она чувствовала себя прекрасно. Не было желания рыдать, бросаться Наоки в объятия, как только его увидит. Скорее она ощущала холодность и желание бороться за свои чувства и мнение. Потакать желаниям бывшего парня, как она это делала, когда они были вместе, у нее не было. Чем больше она об этом думала, тем чаще представляла, как объясняет ему, что он совсем ее не знал, представляя маленькой и беззащитной девочкой, которой она была лишь в школе. Ей хотелось верить, что он это примет. Скажет, что понимает и знает, что всегда это чувствовал рад быть с ней такой, какая она есть. В редких фантазиях он брезгливо ее отвергал после таких заявлений.
От однотипных мыслей, придумывания диалогов и постоянной их прокрутки Лиза устала. Она откинулась головой на спинку диванчика и уставилась в потолок, неровно выкрашенный лазурной краской. Просидев так некоторое время, стараясь отогнать вообще все мысли, она вернулась в прежнее положение и замерла.
Наоки вошел в кафе минута в минуту по их договоренности. Он осмотрел помещение и, заметив ее, нервно улыбнулся. Во всяком случае, ей так показалось, так что она сделала то же самое и помахала ему рукой.
Он ни капли не изменился. Черные, слегка отросшие волосы блестели на свету, становясь серебристыми, а столь же темные глаза сверкали, словно два больших драгоценных камня. Все, кто считал, что у японцев узкие маленькие глаза, должны были посмотреть на него, и понять, что очень сильно заблуждаются.
Сегодня на нем была светлая рубашка в мелкий темный рисунок, который Лиза не смогла разобрать, даже когда он сел напротив нее, тонкая темная жилетка на двух пуговицах и черные с потертостями под старину джинсы, маленькой гармошкой лежавшие на черных с белыми шнурками кедах. Большой черный рюкзак, куда мог поместиться целый дом был тем же, что и раньше.
Лиза смотрела на него очень внимательно, стараясь увидеть изменения не внешние, а внутренние, и понять, что она чувствует в этот самый момент к нему, а не к их прошлому. Но получилось плохо.
- Ты уже что-то заказала? – Спросил он, когда они обменялись вежливыми приветствиями, и Наоки взял меню.
- Только чай.
– Понятно. Что хочешь?
– Пока не определилась.
Он принялся изучать меню, и Лиза его не отвлекала. Эта ситуация была похожа на вырезку из книги или фильма. Она не чувствовала себя ее участницей, а лишь сторонним наблюдателем, словно кто-то намеренно поместил ее в эту сцену.