Я сделала музыку погромче, прибавила газу, на спидометре показывало 70 миль в час. Я любила скорость — это было состояние свободы и легкости, когда есть только ты и дорога.
Через два с половиной часа я уже стою на пороге своего дома. Странные чувства охватывают меня — тревога, накатывающая волну, до боли в груди. Я не хочу переступать порог, но должна. Должна ради Амелии — она доброта сама по себе, единственный близкий мне человек в этой семье. Я нажимаю на звонок, звук проникает сквозь дверь. Первые секунды не слышно, чтобы в доме кто-то был, но внутри горит свет. Я уже собираюсь еще раз нажать на звонок, как дверь открывается, и в проеме появляется миловидная женщина с рыжевато-русыми волосами, ей около пятидесяти пяти лет. Она широко улыбается мне, в уголках ее глаз собираются морщинки, которые говорят о прожитых годах и многих эмоциях.
—Айси, ты приехала! — Амелия положила руки мне на плечи, сжимая их так, будто мое присутствие могло растопить её одиночество. — Я ждала тебя! — она притянула меня к себе, заключая в теплые объятия, вселяя надежду и уют, которых мне так не хватало.
— Я обещала приехать. В общежитии делать нечего в выходные дни, — проговорила я, прижавшись к ней. Я вдохнула аромат этой женщины. От нее пахло розмарином, чесноком и сливочным маслом — обволакивающая смесь, которая всегда наполняла моё сердце теплом.
— Мм… какой аромат. Это то, что я думаю? — отпрянув от Амелии, я положила руки ей на плечи, с улыбкой взглянула в сторону кухни. Амелия готовила свое фирменное мясо, и я знала, что ее кулинарный шедевр способен разогреть даже самые холодные сердца. Она готовила по своему секретному рецепту, который мы никогда не узнаем, потому что он тщательно охраняется годами.
— Я такая голодная! Готова смолотить все, что ты приготовила. Неси всё сюда, я была в дороге почти три часа и только завтракала! — я плюхнулась за небольшую зону отдыха на кухне, подтянув ноги к себе.
Зона предназначена для персонала дома, но поскольку из персонала осталась только Амелия, я часто сидела рядом с ней, помогая готовить или печь. Амелия быстро засуетилась, достала две кружки для чая, наполнила их горячей, ароматной жидкостью и подала одну мне.
— Держи, чтобы немного прийти в себя после дороги, — она отпила немного, глядя мне в глаза.
— Осталось немного — и будет готово. Пока помоги мне накрыть на стол.— Амелия отставила кружку на стол и, развернувшись к плите, переворачивает ароматный кусок мяса в сливочном соусе с розмарином и чесноком.
— Чай чудесный, купила вчера на рынке. Говорят, успокаивает, поднимает иммунитет, представляешь? Он содержит в себе мелиссу, зверобой, шиповник и… и еще что-то очень полезное, — она с улыбкой посмотрела на меня. Это было счастье — видеть её такой. В её глазах отражалось тепло и радость, словно свет лучиков, пробивающихся сквозь тучи. Она как будто нашла то, что так долго искала. Наверняка, ей одиноко тут одной без меня, потому что Карен не проводит дома много времени, всегда в заботах и делах, что меня огорчает.
— Спроси у Карен, можно ли завести собаку. Тебе будет не так одиноко, и будет о ком заботиться — я вспомнила о том, как мечтала о таком для Амелии. — Или кота.
— Ох... дорогая, не переживай за меня! Мне не одиноко. Посмотри, сколько дел! Это все еще нужно успеть. Какая собака, ты что! Она же тут всё обгадит, у твоей мамы будет стресс! — Амелия улыбнулась, поливая мясо горким чесночным маслом.
— Ну да, как я могла забыть, — я держала в руках кружку с чаем, наблюдая, как над горячим напитком появляется еле заметный пар.
— Забыла что? — знакомый высокий голос раздался за моей спиной. Я знала, кому он принадлежит. Я развернулась на источник звука и произнесла:
— И тебе привет, Карен! — передо мной стояла женщина в идеально выглаженном костюме оливкового цвета. Она прошла мимо меня, поздоровалась с Амелией и обратила на меня внимание.
— Здравствуй, Айсис! Как дорога? — Она скрестила руки на груди и посмотрела на меня с любопытством, в её глазах читалось недовольство.
— Чудно! А как твоя работа? — наш диалог был сухим, словно старое бревно, не наполненным жизнью, эмоциями. Он казался пустым, будто я говорю с человеком, которого едва знаю.
— Все по-прежнему. Ты принимаешь свои таблетки? Мне звонил твой психотерапевт, сказала, что ты не отвечаешь на ее звонки. Почему? — Карен стояла, не двигаясь, её взгляд был как шип меча — острым и предостерегающим. Я отвела свой взгляд от неё, не хотела встречаться с её морозными глазами.