Я подошла к ней, взяла её за руку, сжала её мягкую ладонь в своей и сказала:
— Вместе веселее, помнишь? — Я улыбнулась, и женщина улыбнулась в ответ, приобняв меня за плечи.
— Да, вместе действительно веселее! — её голос стал тише, когда мы встали и начали убирать.
Спустя час мы убрали кухню и столовую, загрузив грязные тарелки в посудомоечную машину, вынесли мусор на задний двор и убрали оставшуюся еду в холодильник. Я любила проводить время с Амелией — она была единственным человеком на земле, который понимал меня и любил. Я так думала, пока не встретила его — того, кого полюбила всем сердцем, не отпуская.
После уборки я поднялась в свою комнату. Она осталась нетронутой, хотя я знала, что Карен собиралась сделать в ней ремонт и превратить ее в гостевую. Но уже три года я не живу здесь постоянно, и она до сих пор ничего не изменила. Но назревает вопрос: ей просто некогда или она не хочет этого? Я устала гадать и искать какой-то подтекст в ее словах или действиях. Я будто отпустила этот тяжелый якорь в море, но почему он продолжает тянуть меня на дно? Я все еще держусь за него и не понимаю, как выбраться.
После долгой учебной недели и утомительной дороги я коснулась головой подушки и провалилась в сон.
***
— А так правильно? — я старательно пыталась прополоть эти пионы в теплице Карен, которой занималась Амелия. Карен всегда любила свежие цветы в доме. В гостиной обязательно должны были стоять хризантемы, в столовой ранункулюсы, а в её комнате — лиловые пионы. Наверное, это была самая приятная привычка моей матери — наполнять дом живыми красками. Везде витал цветочный аромат, искрящийся каплями света и счастья.
Какой аромат стоял в теплице! Его просто не описать словами, а вид различных цветов, которые в это время года просто погибли бы, завораживал.
— Всё верно, только чуть аккуратней. Пионы — нежный цветок, его бутон тяжелый, — Амелия проверила, как я справилась с задачей, и тепло улыбнулась мне.
— Здесь так красиво... — не могла перестать любоваться, это было так завораживающе. Здесь пахло свежестью, смешанной с фруктово-цветочным ароматом, тянущим головой в облака.
— Спасибо, дорогая. Я стараюсь и вкладываю душу в них.
— Это видно! Жаль, что их приходится срывать, чтобы они засохли в гостиной ради аромата и красоты.
— Это их предназначение, Айси. Радовать глаз и обаяние наше. У всех у нас один конец, и это не страшно, — говорила Амелия с грустью, перебирая розу в своих руках. Она подняла взгляд на меня, и улыбка на её лице угасла; я не видела в её глазах радости или золотистого тепла, которое там было раньше. Она выглядела печальной. Что-то было не так.
— Все в порядке? — я взяла её за локоть и немного сжала, притягивая к себе с заботой.
— Да, дорогая, всё прекрасно. Я всего лишь опечалилась от того, что ты завтра уезжаешь. — Я не выдержала её слов и притянула её к себе, крепко сжимая в объятиях.
— Но я приеду на следующих выходных! Впереди День благодарения, а потом Рождество. Мы проведем его вместе, как и каждый год до этого. — Я отпрянула от неё, взглянув в её глаза, но она молчала, её глаза были наполнены слезами, и я не понимала, почему. Не могло ведь её расстроить, что я завтра уезжаю обратно в университет. Я не могла растолковать это, и этот момент показался мне болезненно длинным. Я не понимала, что происходит с ней, но на секунду я заметила, как Амелия постарела, ее лицо осунулось, а под глазами темные мешки, она выглядела уставшей и измученной.
— Ведь так, Амелия? — она посмотрела на меня, вытерла подступившие слезы, кивнула головой и улыбнулась, но я всё равно чувствовала, что-то не так.
— Я думаю, нам пора заканчивать тут. Пойдем! — я взяла её под локоть, и мы вернулись в дом. Амелия шла уверенно, но мне казалось, что она нуждалась больше во мне, чем в физической поддержке.
Поднявшись на крыльцо дома, Амелия открыла дверь, вошла, а я последовала за ней.
— Я сделаю тебе чай, хорошо? Присядь пока на диван, — я быстро сняла сапоги, сегодняшний морозный полдень заставил мои руки замерзнуть, и я потерла их друг об друга, пытаясь согреться.
На кухне я всегда знала, где что лежит, потому что Амелия любила порядок вещей и их расположение.
Я достала тот самый хвалёный вчерашний чай, заварила его и разлила по кружкам. Аккуратно сложив всё на поднос, как учила меня Амелия, я вынесла в гостиную.
Женщина сидела на диване, сложив руки на коленях, и смотрела телевизор — бессмысленную передачу, показываемую каждую субботу. Поставив поднос на журнальный столик, я передала ей кружку с горячей жидкостью.
— Держи, выпей, — сказала я с нежностью.