Кира повысила голос, попыталась захлопнуть дверь, но этому помешала просунутая в щель нога одной из морд. Нога оказалась громадной, примерно восьмидесятого размера (если я и преувеличил, то самую малость!). Кира громко произнесла длинную фразу, слов примерно из двадцати, и, насколько я понял, ни одного приличного среди них не было. Но морду это нисколько не смутило — она продолжала напирать. Тогда Кира со всей силы саданула пяткой по втиснувшейся в дверную щель ноге.
Кира была босиком, но, видимо, она очень постаралась доставить гостю неприятные ощущения. И весьма в этом начинании преуспела. Потому что морда исказилась от боли, взвыла, выдала не менее длинную (и не более приличную) фразу, отпихнула Киру в сторону и ввалилась в клуб. Я подвигал плечами. Вечер грозил закончиться хорошей потасовкой, потому что под усатой мордой оказалось довольно спортивное тело с накачанными мышцами. Остальные морды нерешительно топтались на улице, но я знал, что стоит начаться драке, и они тут же окажутся внутри. Интересно, подумал я, а знаете ли вы, ребята, что такое ушу? Но драки не получилось.
Кира решительным шагом прошла мимо меня и взяла со стола пистолет. Губы ее дрожали от ярости, брови были сдвинуты. Я ожидал, что она наставит пистолет на этого хулигана и велит ему убираться восвояси. И тут же подумал, что это не принесет ожидаемого результата — усатая морда была красна, возмущена и настроена очень злобно. Но Кира просто подняла оружие и выстрелила поверх голов ночных гостей.
Грохот пистолета на миг заложил уши. Я увидел, как морды побледнели, усы их поникли и, испуганно озираясь, они быстренько исчезли из глаз. Последней покидала поле боя та самая усатая морда, что успела уже ворваться в клуб. Она исхитрилась даже пролепетать извинения и прикрыть за собой дверь. Кира плюнула, выругалась и со злостью запустила ей вслед пистолетом, который пролетел через все помещение, стукнулся рукояткой о дверь, упал на пол и выстрелил еще раз.
— Дура! — вздрогнул я. Мне показалось, что пуля просвистела прямо возле меня.
— Заткнись!!! — рявкнула Кира.
Она плюхнулась на стул и закинула ногу на ногу.
— Сволочи! — произнесла она, постепенно успокаиваясь. — Ни стыда, ни совести! Говорю же — закрыто! Козлы…
Я прислушался. Мне показалось, что на улице нарастает звук полицейской сирены. И я уже представил себе, как мне придется давать объяснения местным симонам в качестве свидетеля, а может быть, и соучастника. Но звук полицейской сирены пронесся мимо и, затихая, удалился.
— Повезло, — вздохнул я.
— Чего? — переспросила Кира. Она все еще хмурилась.
— Я говорю, повезло, что полиция не заявилась.
— Куда?! — удивилась Кира.
— Сюда. — Я тоже был слегка удивлен.
— А что ей здесь делать?! — продолжала недоумевать Кира.
— А… А разве они не слышали выстрела?
— Слышали, наверное, — пожала плечами Кира. — Ну и что?
— Как это — что?! — Я был удивлен уже не «слегка».
— А! Понятно! — улыбнулась Кира. — Ты думал?.. Нет! Чтобы полицейские отреагировали на выстрел, это должен быть выстрел из пушки! Причем удачный выстрел! И непременно — по их полицейскому участку.
— И часто у тебя бывает так… как сегодня? — поинтересовался я.
— Случается, — пожала плечами Кира. — А что?
— Нет, ничего, — ответил я и подумал, что мне очень крупно повезло. Ведь Кира могла с таким же успехом пальнуть и в меня. Вместо того чтобы вести со мной светские (или не очень светские — смотря как оценивать) беседы.
Много разного я слышал о Великой Колумбии. Особенно часто говорили о строгости здешней полиции. Да я и сам однажды стал свидетелем ее жесткой работы. А точнее сказать, не свидетелем, а пострадавшим.
Дело было лет семь назад. Я тогда приехал для встречи со своим агентом в Медельин — город в штате Новая Гранада. Это было мое первое посещение Великой Колумбии. Я еще не знал, что местные таможенники очень агрессивно относятся к наличию в багаже огнестрельного оружия. Это незнание стоило мне трех недель тюремного заключения в местной каталажке и двух месяцев хождения по инстанциям в надежде получить обратно мою «пушку». Потом я махнул рукой и оставил свой пистолет на память колумбийской полиции. Хорошо еще, что это была не моя любимая «Кобра». Я как почувствовал и взял сюда новенький «Титан», с которым не так жалко было расставаться.
Но после сегодняшнего случая я подумал, что либо порядки в стране радикальным образом переменились, либо мне в тот раз просто не повезло. Ведь если даже Кира спокойно может позволить себе держать дома оружие и палить из него в белый свет как в копеечку, то что тут еще можно сказать?!
Каракас, невесело подумал я. Запрет на ношение оружия и чрезвычайные полномочия местной полиции, помноженные на местный темперамент… Веселая здесь, наверное, жизнь…
Кира уже успела остыть. Она поправила волосы, одернула рубашку и сказала:
— Пошли отсюда, Марсель. А то с улицы свет виден, кто-нибудь еще ломиться начнет, пожалуй…
Я молча кивнул.
Кира выключила ЭВМ, поднялась со стула и направилась к двери, ведущей в гостиную. На полпути Кира обернулась и указала на валявшийся возле входной двери пистолет,
— Захвати эту штуковину, если не трудно, — попросила она. — Да, и дверь запри, пожалуйста…
Вот теперь уже я совсем ничего не понимаю, мрачно подумал я.
В гостиной Кира налила две рюмки коньяка, взяла одну из них и забралась с ногами в кресло.
— Садись и рассказывай! — потребовала она. — И пей!
— Я не пью коньяк, — проворчал я, бросая пистолет на диван. Я уже успел проверить обойму. Двенадцать миллиметров. Разрывные патроны. Серьезная женщина, эта Кира.
Можно было, конечно, застрелить ее. Такая возможность у меня была. Но что-то помешало мне это сделать. То ли ее доверие, то ли еще что-то.