На мгновение мир замер.
После коротко поцелуя он стал отстраняться, я резко обхватила руками его голову и потянула на себя. Он поддался моему напору, мы слились в страстном поцелуе , попутно Элиан нежно гладил мою спину, в месте выреза на спине.
А потом где-то вдалеке раздался смех, музыка снова ворвалась в ночь, и мы поняли, пора возвращаться. Попутно решив, что на следующих выходных, он точно мне все расскажет... и там придется думать, что нам делать.
Воспоминания.
Неделя прошла спокойно. Редкие появления Элиана грели мне душу. Он показывался тихо, осторожно, будто боялся задерживаться дольше, чем позволено. Я сказала Яну, что в выходные нам предстоит разговор и, скорее всего, мучения с этим «многодушием» в его теле подходят к концу.
Он посмотрел на меня с грустью, но в этот раз промолчал. Ян ясно все понимал.
Мы встретились в парке. Когда я подошла, Элиан уже сидел на качелях. Я молча села на соседние, левее. Воздух был прохладным — дело шло к зиме.
— Время пришло, Нина, — тихо сказал он. — Я готов рассказать.
— Спасибо, Элиан.
Он слегка качнулся вперёд, будто собираясь с мыслями.
— Я родился в обычной семье. У меня была старшая сестра — Ника. Кстати... ваши имена удивительно созвучны. Наверное, поэтому, ещё не показываясь тебе и лишь услышав твоё имя, я сразу почувствовал к тебе что-то странное.
Он усмехнулся, но улыбка вышла горькой.
— Она была старше меня на семь лет. Когда мне было пять, мама умерла от болезни. После этого отец... сломался. На людях он оставался примерным семьянином, а дома был тираном, он пил, кричал, поднимал на нас руку. Ника всегда встревала между нами. Ей доставалось больше, но она никогда не жаловалась.
Я сжала цепочки качелей пальцами.
— Когда мне было тринадцать, а ей исполнилось двадцать, она познакомилась с мужчиной из другого города. Он звал её уехать, обещал нормальную жизнь. Единственное, что держало её здесь, — был я. Мы тогда договорились: если что-то случится, она сразу заберёт меня. Но я осознавал , что денег у них едва хватит на двоих, а я стану обузой.
Он сделал паузу, глядя в землю.
— Поэтому я врал. Врал, что отец успокоился. Что со мной всё хорошо. Просил её не приезжать без надобности. Она больше никогда его не видела.
— Пять лет я прожил в аду. А когда мне исполнилось восемнадцать, то сбежал. У меня был только школьный аттестат. Я работал много, слишком много. Аренда была дорогой, без образования выживать сложно. Иногда были светлые дни... но здоровье начало подводить. Денег не хватало. И я всё равно продолжал врать Нике, что у меня всё в порядке.
Его голос стал тише.
— В двадцать лет я снова лежал с простудой, без денег. Я позвонил ей... и дальше ничего не помню. Наверное, отключился. Организм просто не выдержал. На следующий день должен был прийти арендодатель и выселить меня за неуплату. Так что моё тело, скорее всего, долго не пролежало. Спасибо хотя бы за это.
Он криво улыбнулся.
— Моё имя — Элиан Фелл. Мне было двадцать, когда я умер. И моя жизнь была... как у брошенной бездомной псины.
Он поднял на меня взгляд.
Я больше не смогла сдерживаться. Слёзы текли сами собой. Когда он замолчал, я бросилась к нему и обняла, крепко, отчаянно, не стесняясь рыданий. Он прижался ко мне лицом. Я почувствовала холод и влагу. Его слёзы смешались с моими. Мы сидели так долго, будто время перестало существовать.
Грусть за любимого разрывала мне грудь. Мир казался жестоким, несправедливым, невыносимым.
— Наверное... — наконец сказал он, — моё последнее желание — узнать, всё ли хорошо у Ники.
Я предложила ему прийти ко мне в ближайшие дни и воспользоваться моим компьютером, чтобы вместе найти её страницу. Один он не решался. Он понимал, что его смерть стала для сестры страшным ударом. Ему было страшно снова увидеть её лицо, она единственное , что напоминало о прошлом, в котором он был жив.
Утром ко мне пришёл Ян. Он четко осознал наш с Элианом разговор.
— Знаешь, Нина, — сказал он тихо, — я всё равно чувствую свою вину. Я взвалил на тебя слишком многое.
— Я никогда тебя не винила, — ответила я. — Это мы с Элианом всё запутали. Не ты.
Он помолчал, а потом глубоко вдохнул.
— Я могу в последний раз одолжить ему своё тело. На весь день. Для прощального свидания. Я понимаю, что влюблённым этого мало... но я не знаю, как ещё могу помочь.
Сердце болезненно сжалось.
— Спасибо, Ян, — прошептала я. — Это самое лучшее, что ты мог сделать. Завтра воскресенье. Я буду свободна.