Здание оказалось просторным. Тёмные деревянные шкафы тянулись рядами, образуя настоящий лабиринт. В воздухе витал запах старой бумаги и пыли. Библиотекарша исподлобья наблюдала за нами, словно каждый посетитель был для неё личным оскорблением.
— Она всегда такая, — шепнула Джин. — Ни один человек ей не в радость.
Раздел с книгами о мистике и магии прятался в самом дальнем углу. Полки там были утоплены в стену, а книги покрыты толстым слоем пыли. Передние, видимо, протёрли для вида, а до остальных руки так и не дошли.
Среди десятков книг о псевдоведьмах и сомнительных ритуалах моё внимание привлекла одна — в тёмной кожаной обложке. Она напоминала дневник, но написанный научным языком. Автор рассуждал о природе души, потусторонних мирах и границах между ними.
Особенно мой глаз зацепила глава с заголовком:
«Может ли душа путешествовать?»
— Я возьму эту, — тихо сказала я ребятам.
Джин выбрала пару книг про оборотней. Ян, как ни старался, ничего интересного для себя не нашёл.
Выйдя из библиотеки, мы сначала проводили Джинни, а затем решили заглянуть к Яну и углубиться в чтение этой странной книги.
Основная мысль была проста и пугающе логична: тело — это сосуд, и за каждым сосудом закрепляется одна душа на определённый срок — срок жизни. Когда душа покидает тело, оно становится непригодным.
Однако автор упоминал зафиксированные аномалии: в моменты неустойчивого состояния основной души в сосуд могли подселяться другие. При этом тело всегда «помнит» своего хозяина.
Единственный способ избавиться от подселенцев — помочь им завершить их миссию на земле, то есть исполнить последние желания. А желания, как отмечал автор, бывают разными, так что справитесь вы с этим или нет — зависит от аппетита вашего «паразита».
Смайлик в конце выглядел зловеще.
— Забавную вставку он сделал, — сказала я. — Интересно, был ли автор реальным человеком, который всё это исследовал? Узнать мы, конечно, не сможем… но проверить правдивость его слов — вполне.
— Было бы славно, — отозвался Ян. — Я очень надеюсь, что это и есть ключ к моему спасению.
— А что стало тем самым неустойчивым состоянием души? — осторожно спросила я. — Если это слишком личное, можешь не отвечать.
— Смерть моей бабушки, — после паузы сказал он. — За месяц до всех этих странностей она внезапно умерла от болезни. Я долго горевал… а потом узнал о переезде. Нужно было прощаться с друзьями, учителями, привычной жизнью.
— Мне очень жаль, Ян.
— Я надеюсь, что, пережив всё это, моя душа… — он слабо улыбнулся, — займёт достаточно устойчивое положение, чтобы подобное больше не повторилось.
— Аномалии на то и аномалии, — тихо сказала я, улыбнувшись.
К восьми вечера стало ясно, что пора собираться домой.
— Дети! Вы, наверное, проголодались? — раздался голос его мамы. — Пусть Нина поужинает у нас!
Ян вопросительно посмотрел на меня.
— Я не против, — ответила я.
Ужин оказался сытным: на четверых мы разделили запечённую курицу, картофель и салаты из свежих овощей. Я с энтузиазмом принялась за еду — такую порцию без усердия не одолеть.
Краем глаза я заметила, что Ян пристально смотрит на меня. Но стоило встретиться с ним взглядом — и стало ясно: это уже не Ян.
Элиан.
Он буквально прожигал меня глазами, и от возмущения я едва смогла доесть последний кусок курицы.
— Ян, дорогой, отрежь гостье кусочек пирога к чаю, — сказала его мама. — Поухаживай.
— Конечно, мама. Отрежем самый красивый и большой кусок, — ехидно отозвался Элиан. — Держите, мисс.
Он подал мне тарелку.
Он точно умеет обращаться с дамами, — нахмурилась я. — Наверняка при жизни был тем ещё бабником.
Стоп. Почему мысль о его прошлом вообще меня задела? Прочь. Немедленно прочь.
После ужина он вызвался проводить меня до дома. Я не стала возражать.
— Ты же слышала, о чём мы говорили с Яном, — начала я. — Рано или поздно тебе придётся рассказать о своём прошлом. И о последнем желании.
— Слышал, — спокойно ответил он. — Всё, что написано в этой книге, настолько очевидно, что даже скучно.
— Всё самое простое и логичное обычно и оказывается самым лучшим.
— Чего не скажешь о наших взаимоотношениях, — он остановился и посмотрел на меня. — По-твоему, они совсем плохи?
— Не знаю… — мои щёки предательски порозовели. — Видимо, даже со мной иногда случаются аномалии и исключения.
Он стоял всего в метре от меня.
— Вечерний мороз плохо действует на твои щёчки, — сказал он. — Повяжи мой шарф. Завтра отдашь Яну.