— Я никогда не готовила, — призналась она. — Мама не разрешала. Боялась, что я устану.
Мы насыпали муку в миску, и Сара тут же умудрилась просыпать половину на стол.
— Ой… — она замерла.
— Поздравляю, ты официально начала, — рассмеялась я.
Она улыбнулась — широко, по-настоящему.
Я впервые увидела, как Сара смеётся так свободно.
Мы месили тесто вместе. Её движения были осторожными, будто она всё ещё не до конца верила, что может прикладывать силу.
После , вырезав через формочки — сердечки, звёзды. Сара аккуратно выкладывала их на противень, стараясь, чтобы ни одно не соприкасалось с другим.
Пока печенье пеклось, мы сидели на полу у духовки, прислонившись к шкафчикам. Оттуда тянуло теплом и сладким запахом ванили.
Когда мы достали противень, то я залила печенье шоколадом, и поставила остужаться.
– Сахарная кома - пошутила Сара.
Усевшись на полу в моей комнате , пили чай, ели печенье и смеялись. Я показывала ей свои глупые фотографии, рассказывала про школу, про Джинни, про наши вечные споры с Максом. Сара слушала так, будто впитывала каждое слово, словно боялась, что времени слишком мало.
— А это что? — Сара подняла мою старую фотографию, где я с Джинни стояла в огромных куртках.
— Нам было по двенадцать. Мы тогда сбежали с уроков и пошли к озеру.
— Тебе повезло, — тихо сказала она. — У меня никогда не было таких близких друзей.
Эта фраза повисла в воздухе.
Я почувствовала, как что-то внутри сжалось.
— У тебя есть она сейчас, — сказала я. — Пусть и… вот так.
Сара улыбнулась — робко, благодарно.
Позже мы легли на кровать, уставившись в потолок. Я включила старый плейлист
— Нина… — она повернулась ко мне. — А у тебя был когда-нибудь секрет, который нельзя никому рассказать?
— Теперь есть, — честно ответила я. – В голову сразу полезли мысли об Элиане.
Она засмеялась, как будто сразу все поняла— легко, по-девичьи.
Спустя некоторое время разговоров, уже начало рассветать.
— Можно?.. — спросила она вдруг и указала на альбом и карандаши. — Я очень давно не рисовала.
Она устроилась у окна, поджав ноги, и начала водить карандашом по бумаге. Я не мешала.
— Я люблю рисовать людей, подмечать каждые детали в них — сказала она, не отрываясь от листа.
Я подошла ближе, когда она закончила.
На бумаге был мой портрет. Чуть усталые глаза, прядь волос, падающая на лицо, и выражение… теплое. Меня очень тронуло, то , какой она меня увидела.
— Это тебе, — сказала Сара и улыбнулась. — Думаю… на этом всё. Я сделала всё, что хотела. Почувствовала, как это — быть обычной девочкой. Посидеть с подругой. Порисовать вечером. Меня больше ничего не держит здесь, да и Ян бедный уже намучился за пару месяцев.
Слова ударили сильнее, чем я ожидала.
Я ясно увидела милую девушку перед собой, она улыбалась, по ее лицу стекали слезы. Ее силуэт стал растворяться в свете солнца , который стал заглядывать в окно.
– Спасибо, Сара, ты правда очень сильная - быстро промолвила я. Она исчезла , теперь навсегда.
Когда я подняла глаза, наполненные слезами, напротив меня был Элиан. Теперь я сразу ощущаю его присутствие. Он смотрел на меня очень мягко и растерянно.
— Эй, — сказал Элиан и сел рядом. — Не плачь так. Ты сделала для нее все, что могла. Она ушла с улыбкой.
— Вся эта ситуация выбила меня из колеи … — прошептала я.
Он помолчал, затем неловко притянул меня к себе, обнимая — неуверенно, будто боялся сделать что-то не так.
— Иногда уход — это не потеря, — сказал он тихо. — Это освобождение.
Я уткнулась лицом в его плечо и позволила себе плакать.
А за окном прошел легкий дождь, появилась яркая радуга. Я подумала , что это знак от Сары, что она благополучно добралась.
Я лежала в объятиях Элиана, и тут до меня стало доходить, что и с ним мне предстояло скорое прощание …
День рождения.
Пролежав в тёплых объятиях несколько часов, мне всё-таки пришлось отправить его домой: родители должны были вот-вот вернуться, а впереди ещё была школа, к сожалению, вторая смена не оставляла права на лень.
Именно тогда я ясно осознала то, от чего хотелось спрятаться: я влюбилась в Элиана. Безоговорочно. И я совершенно не понимала, что делать с этими чувствами.
Вечером предстояло собрать вещи и ещё раз обсудить с Джинни нашу завтрашнюю поездку, но мысли упрямо возвращались к нему.
В школьном коридоре меня встретил Ян — довольный, счастливый , ведь с его плеч наконец сняли тяжёлый груз. По нему было видно: наша теория сработала. Он стал наполовину «нормальным», и Сара ушла спокойно, без сожалений.