— Спасибо, Нина... Я правда не знаю, что бы делал без тебя.
— Я сама рада, что всё получилось, — тихо ответила я. — Хотя, если честно, вначале я и понятия не имела, за что берусь.
Я не могла позволить себе радоваться по-настоящему. Осознание того, что Элиан тоже слышит этот разговор, сжимало грудь и не давало дышать.
Что дальше? Смогу ли я принять его судьбу? Смогу ли отпустить? Но ведь я дала обещание Яну...
Я напомнила ему о завтрашних сборах — это показалось самым правильным решением.И ушла в класс, стараясь не смотреть ему в глаза дольше необходимого.
Утро субботы выдалось неожиданно тёплым для осени. Я заплела волосы в косу, надела топ и накинула худи. Вещи были собраны заранее. У дома меня уже ждал Ян.
Он показал подарок Максу и пакеты с закусками, которые заботливо собрали его родители. Мы шли, обсуждая последние новости и смеясь, но внутри у меня росло горькое чувство. Я не могла отвернуться от этого доброго, настоящего Яна. Как я могу его предать?
Мне нужно было что-то сделать со своими чувствами к Элиану. Эта любовь вела меня по опасной, морально неверной дороге.
В магазине брат Макса методично складывал в корзину мясо, овощи, настольные игры, сладости и напитки.
На Джинни был оранжевый свитер, удивительно подчёркивающий цвет её волос. Она подозрительно легко находила общий язык с Максом. Марк погрузил всё в джип, и мы отправились к домикам.
На месте мы с Джин занялись подготовкой: резали продукты, раскладывали спальные места. Мальчики взялись за мясо.
— Я взяла фотоаппарат, — сказала я. — Нужно обязательно сделать снимки на память.
— Конечно. Знаешь, Нина... Мне кажется, Макс ко мне неравнодушен, — призналась Джин.
— Почему ты так думаешь? — я улыбнулась. — Если честно, мне тоже так показалось.
— Но мы так давно дружим... Я не знаю, смогу ли увидеть его иначе, если он признается. А у тебя как с Яном?
Как же хотелось рассказать ей всё. Вывалить правду, облегчить душу. Но я понимала — не могу. Это было не только про мои чувства, но и про чужую тайну.
— Думаю, он просто хороший друг, — ответила я, отводя взгляд.
Мальчики ворвались в дом с победными криками ,мясо было готово. Мы уселись за стол.
К вечеру небо окрасилось холодным алым светом, верхушки елей тонули в закате, и воздух наполнился сырой прохладой. Я предложила выйти и сделать фото. Сначала мы сделали общее селфи, потом нас снимал Марк.
Мы стояли вчетвером: я, Джин, Ян и Макс. И, глядя на экран фотоаппарата, по едва заметной усмешке Яна я поняла — Элиан всё-таки вклинился в кадр.
Странно, но мысль о том, что у меня есть с ним фотография, пусть и такая, согрела что-то внутри.
Мы были уставшие, но весёлые. Джин вдруг вспомнила, что забыла свечи для торта в машине. Макс и Марк пошли с ней , так как в лесу уже стемнело.
Мы остались вдвоём. Почти сразу я почувствовала перемену — Элиан был рядом.
— Прости, дорогуша. На общей фотке не сдержался. Надеюсь, Ян не сильно злится, — усмехнулся он.
— А сейчас... что происходит? — вырвалось у меня резче, чем хотелось.
— А сейчас мы с тобой наедине, — тихо ответил он, отводя взгляд.
Что-то внутри меня сорвалось. Я шагнула к нему — он сидел на разложенных матрасах — и хотела лишь слегка толкнуть, будто вернуть его к реальности. Но усталость взяла своё: я потеряла равновесие и упала прямо на него.
Мы замерли.
— Сразу к этому ? — попытался пошутить Элиан.
В воздухе зависла тишина. Мое дыхание сбилось.
Он осторожно обхватил меня за талию, и внутри всё вспыхнуло. Я почувствовала мягкое прикосновение от подушечек его пальцев, мурашки побежали по телу.
Я коснулась губами его шеи — сама не понимая, откуда взялось это движение.
После этого Элиан резко поднялся, мягко, но решительно отстраняя меня.
— Милая, ты что-то совсем разошлась... — пробормотал он, заметно покраснев, как помидор.
Я выскочила на крыльцо, чтобы вдохнуть холодного воздуха. Вдали уже виднелись Джин с ребятами, возвращающиеся по тропинке.
Я оглянулась назад , в дверном проёме снова был Ян. Он смотрел на меня настороженно, словно чувствовал, что что-то произошло.
Если он догадается по обрывкам этой сумбурной сцены... будет неловко. Очень.
Я сжала руки в карманах худи.
А вечер продолжался.
Преддверие праздника.