Мэтью даже не успел выругаться.
Пуля вошла мгновенно — и так же мгновенно забрала его.
Я рванул его к себе — поздно.
Тревис прикрыл нас огнём. Я — его.
Мы стреляли, пока не щёлкнули затворы, «пусто».
— Отходим! — крикнул я.
Но назад уже не было пути.
Только узкая щель в полу — люк, который я заметил слишком поздно, Мэтью уже не было.
Мы сорвали крышку и прыгнули вниз.
Тревис соскользнул на последних ступенях — я дёрнул его назад за ворот, и тут ржавый металл полоснул по руке. Тёплые капли покатились по коже. Но я стоял, будто в бетон залитый.
Шок выжег всё.
Оглядывался механически, не понимая, что делать дальше.
Он хрипел, стараясь выговорить каждое слово:
— Если выберемся… считай, я уже отстрелялся… — слабая попытка улыбки оборвалась.
Потом он завыл сквозь зубы:
— Конор… остался там… один… мы его… не вытащили…
— Заткнись. Иначе нас найдут, — бросил я шёпотом.
Здесь пахло сыростью и чем-то старым, почти мёртвым.
Полумрак дрожал от слабой лампы под потолком.
Помещение было маленькое — погреб, бывшая мастерская, склад?
Но в центре стоял алтарь.
Я видел такие только в фильмах.
Грубые камни, связки высохших трав, чаша с кровью, которая давно превратилась в чёрный след.
Стены испещрены символами — резаные линии, кольца, спирали, будто кто-то выцарапывал их ногтями.
Кожа на затылке стянулась.
Не от страха — от тревоги.
О местных шаманах и ритуалах с жертвоприношениями нам говорили ещё на инструктаже. Я тогда только усмехнулся — какая чушь. Но теперь уже не было смешно.
На дальней стене висел круглый серебряный диск.
Потускневший, в царапинах, но всё равно отражающий свет.
Я шагнул ближе — не по своей воле, как будто что-то подталкивало.
Отражение…
Оно было неправильным.
Моё лицо будто растворялось в мелкой ряби.
Тени бегали по поверхности, как живые.
Или как мёртвые, которым слишком тесно.
— Даниэль… — голос был не человеческим. И не имел источника — он просто звучал.
В воздухе.
В костях.
Под моей кожей, словно окружал меня со всех сторон.
— Ты здесь. Я ждал тебя…
Я моргнул.
— Что за хрень…
Я думал, что схожу с ума.
От потери крови. От страха. От боли.
Это предсмертная агония, не иначе.
Но голос не исчез.
— Ты ранен. Ты умираешь.
Я помогу. Впусти меня — и мы отомстим.
За спиной что-то глухо хлопнуло — Тревис осел на пол. Он держал руку на ране, кровь сочилась сквозь пальцы.
— Тревис! — я бросился к нему, но меня резко качнуло.
Тепло покидало меня вместе с кровью — медленно, неотвратимо.
— Ты потеряешь его… — голос вибрировал, как струна. — И себя.
Впусти меня.
Я плыл.
Пол мерцал.
Символы на стенах будто дышали.
Я положил ладонь на алтарь, чтобы удержаться.
Кровь стекала с пальцев — прямо на камень.
Голос стал ближе.
Теплее.
Опаснее.
— Ну же.
Скажи: «Я принимаю тебя».
Я хотел крикнуть «нет» — но выдохнул лишь хрип.
Рука дрожала.
Глаза закрывались сами собой.
Тревис лежал без движения.
Мэтью наверху уже был мёртв.
А я…
Я хотел жить.
Слишком сильно.
Перед глазами проскочили лица: мама, сестра и она…
Фрагменты школы, мы на поле, шум моря, смех. Словно кто-то щёлкал слайды старого диафильма.
Мне конец…
Я дотянулся до диска и приложил ладонь.
Металл был холодный, как ледяная вода.
— Принимаю…
Свет погас.
И мой мир оборвался.
Рей:
Я закрыл дневник и некоторое время просто смотрел в темноту.
Почему мне так больно за тех, кого я никогда не знал?
Наверное, потому что каждый из них когда-то просто хотел жить.
Глава 5
Николь. Семь лет назад. Флорида. Г. Сарасота.
В парке развлечений сегодня было много народу. Мы с Лин и парой одноклассниц протиснулись к аттракциону «Двери в ад». Там же стояли ребята из команды «Волки».
Толпа двигалась медленно, плотной волной. Воздух был густой от запахов — сладкой ваты, горячего попкорна, карамели и чего-то ещё приторного, липкого. Музыка с разных аттракционов смешивалась в странный шумовой коктейль: где-то гремел рок, где-то играла весёлая детская мелодия, и всё это перекрывали крики — восторженные, испуганные, истеричные.
Лин тянула меня за рукав, чтобы не потеряться. Кэтти уже смеялась, размахивая билетом, как трофеем.
— Если я застряну там одна, — драматично заявила она, — скажите моей маме, что я умерла красиво.