«Нет. Нет-нет-нет. Только не он». Это нечестно.
— Учитель Санерсон, я, конечно, всё понимаю, но мне придётся…
— Николь, — отрезал он, — это не обсуждается.
Я удивлённо открыла рот.
— Это всего два часа в неделю, Ники, — добавил он тише. — Мне не на кого рассчитывать. Директор с меня шкуру спустит. А у меня все часы расписаны.
Я сжала листок сильнее, чем стоило. Пальцы побелели.
Учитель продолжал что-то говорить — а у меня в ушах шумело, будто кто-то включил вентилятор прямо в голове.
Я выдохнула смех — нервный, раздражённый, отчаянный.
Вселенная либо очень любит шутить, либо ненавидит лично меня.
Этот… идиот меня доконает.
Нехотя, но я всё-таки согласилась. Чувствую, к хорошему это не приведёт.
Когда дверь за мной закрылась, я прислонилась к стене и выдохнула.
Странно — ноги ощущались чужими.
Словно это не я согласилась тратить время на человека, которого мне меньше всего хочется видеть.
Мне казалось, что весь мир продолжает жить, а я одна застряла в этой странной тянущей пустоте.
Я шла по коридору и думала:
«Сбежать? Заболеть? Попросить заменить меня?»
Но знала — никто не заменит.
И я всё равно приду.
Кто-то, пробегая мимо, резко вскрикнул — я вздрогнула.
Всё внутри уже было натянуто, как струна.
Надо было успокоиться. Хоть немного.
Не то чтобы я его боялась — просто в прошлый раз он вел себя странно.
Придурок напугал меня даже на пляже: подплыл под водой и дёрнул за ноги вниз. Я реально подумала, что это акула.
Он — мой персональный кошмар.
Но стоило увидеть Тревиса в коридоре, как мысли просто вырубало — сердце делало тихий нелепый скачок, а потом проваливалось куда-то вниз.
Не любовь. Не влюблённость. Просто… нервная система решила жить отдельно от меня.
Он стоял рядом с Мэтью и Рут — улыбался, держал её за плечи. Они просто болтали, но его взгляд на ней был явно не дружеским. Интересно… она же вроде встречается с Даниэлем.
Я сделала вид, что мне всё равно.
Но внутри всё будто стягивалось в маленький узел, который не удавалось развязать ни дыханием, ни логикой.
«Перестань, Ники. Он даже не смотрит».
Я ловила себя на том, что придумываю оправдания — почему он мог не заметить, не услышать, не улыбнуться.
Я злилась. На себя же.
Мысли двигались кругами, как рыбы в аквариуме, которые забыли, куда плыть.
«Что я делаю? Почему веду себя, как дура?»
Лин я нашла там, где и ожидала — в библиотеке, закопавшуюся в свои тетради.
Вытащила под локоть, и мы пошли шататься по магазинам просто так.
У дороги проехали двое на скейтах, один из них послал нам воздушный поцелуй — Линда показала ему средний палец, а я рассмеялась впервые за день.
Мы ковырялись в недорогих аксессуарах, изучали витрины с блёстками и свечами, обсуждали чью-то нелепую куртку.
И болтали обо всём, что приходило в голову.
Я была готова на всё — лишь бы не оставаться наедине со своими мыслями.
Наши дни. Нью-Йорк
За окном кто-то сигналил, где-то вдали проехал поезд метро, ветер хлопал по соседнему стеклу рекламным постером. Мегаполис жил своей вечной жизнью, а я сидела в своей небольшой квартире и смотрела на эту книгу, будто она была чем-то опасным.
Забавно, как одна вещь может встряхнуть память и выбить почву из-под ног.
Ещё минуту назад я просто пришла домой после смены, бросила сумку и включила свет.
А теперь сижу и думаю о том, что было тогда семь лет назад, далеко от этого каменного муравейника.
Иногда мне казалось, что этот город слишком большой, а я в нём слишком маленькая.
И почему-то сейчас эта глупая ситуация напомнила мне об этом ещё сильнее.
«Спасибо за книгу. Очень интересно и захватывающе. Я узнал много нового и теперь могу сказать с уверенностью: я очень скучно живу!»
Я, прочитав, отложила его записку и ещё раз взглянула на лежащую на столе книгу.
Название говорило само за себя: «Я тебя… отстреляю».
Я уткнулась лбом в стол и тихо простонала:
— Ну почему… из всех моих книг он выбрал самую непристойную и самую дальнюю?! Вот чёрт.
Теперь он думает, что я извращенка.
Сегодня весь вечер я не могла найти себе места.
Там ещё целая полка таких. Аааа!!!
Серьёзно. Столько нормальных, приличных романов.
Но нет. Судьба решила вытащить на свет божий именно тот, который можно читать только под пледом, в одиночестве, и желательно без свидетелей.
— Молодец, Ники, просто молодец, — выдохнула я.
Я взяла книгу в руки ещё раз — просто чтобы убедиться, что не мерещится.