Я поморщилась. Он стал звать меня так после того, как я на Хэллоуин нарядилась в костюм кролика. Но не того, что рисуют на пасхальных открытках. Мой был весь перепачкан красной краской — имитация крови, а клыки выглядели совсем не мило.
— Линда дома?
Он внимательно смотрел на меня, упершись ладонью в дверной проём.
— Нет. У неё занятие по танцам.
Я замялась. Блин, совсем забыла — сегодня же среда.
— Даниэль… ну где ты? — раздался голос.
Я взглянула на лестницу за его спиной. Там появилась девушка в его футболке и одних трусиках.
Конечно… кто бы сомневался. У Даниэля никогда не было проблем с тем, чтобы не спать одному.
Я перевела взгляд на него, в ответ получила ленивую ухмылку.
— Если это всё… — он взъерошил волосы, чуть наклонившись ко мне.
— Давай, прыгай отсюда, Кролик.
Я растерянно кивнула, а он закрыл дверь прямо перед моим носом.
Наши дни. Город Нью-Йорк.
За окном слышались привычные звуки города — гул машин, чья-то ругань снизу, далёкая сирена. Нью-Йорк никогда не умел молчать.
Самое главное — убрать все мои фигурки…
Странное чувство — словно прятала саму себя.
Я освобождала место, где обычно читала или просто проводила время. Это была уютная комната с диваном, который можно разложить при желании, и книжным стеллажом на всю стену. Я собирала свою библиотеку ещё с тех пор, как поступила в университет: бродила по книжным магазинам и распродажам, украшала полки гирляндами и фигурками персонажей из книг. А что? Это красиво.
Каждая книга была частью какого-то этапа моей жизни — и расставаться с полками казалось почти предательством.
Комната в серых тонах, на полу тёмный ковёр — думаю, ему подойдёт.
А книги… кому когда мешали книги?
Многие произведения остались ещё от Джека: он обожал классику и никогда не проходил мимо.
Артур Конан Дойл, Гюго, Достоевский, Ремарк, Марк Твен — его полка всегда начиналась с этих имён.
Я опустилась на пол, спиной прислонившись к дивану, и подтянула к себе старую коробку.
Картон потерял форму, края помялись, а на крышке криво держалась полоска старого скотча.
Я вскрыла её — и сразу почувствовала знакомый запах бумаги и памяти.
Фотографии лежали как попало: школьные снимки, пляжные, какие-то случайные кадры с дня рождения, даже пара тех, что я когда-то хотела выбросить, но не смогла.
Я перебирала их медленно, пальцами скользя по глянцу, как будто боялась смазать воспоминания.
Каждый снимок отзывался чем-то тёплым и щемящим одновременно.
Не знаю, что хотела увидеть…
Я упорно избегала только одно фото — но оно всё время выпадало из стопки, будто само напоминало о себе.
Медленно выдохнула, собираясь с мыслями.
Хватит…
Оставив постельное бельё, я взяла коробку с содержимым полок, в последний раз окинула пространство глазами и вышла.
Квартира досталась мне от дедушки, маминого отца. Джек Анри любил порядок и тишину.
Каждый раз, заходя в квартиру, я всё ещё ловила себя на том, что жду его шагов.
Он умер от рака крови всего несколько лет назад.
Все двери в квартире запирались, так что я была спокойна. Не то чтобы я чего-то боялась — это ведь Даниэль. Но всё же так было надёжнее.
В ванной теперь два полотенца и свободная полка. На кухне — список на холодильнике с инструкцией по пользованию кофемашиной и духовой печью.
Я села в кресло, на секунду закрыв глаза. Кажется, всё готово — осталось только ждать.
Взяв запасную пару ключей, вышла из дома на работу. По пути занесу ключи Лин.
Я учусь в «Академии педагогики» на учителя младших классов. Остался ещё год. Работаю в небольшом цветочном магазине.
А Лин — в кафе, как раз на углу. Недавно она съехалась с Майком Джонасом — он бегал за ней ещё со школы и даже переехал сюда ради неё. Но у них вечные ссоры.
Подруга стояла за стойкой, завязывая фартук, когда я вошла.
Она улыбнулась — уставшей, но всё такой же тёплой улыбкой.
— Ты как раз вовремя, — сказала она, снимая перчатку, чтобы взять ключи.
Я протянула ей связку.
— Держи…
Линда взяла ключи, на секунду задержав их в руках.
Телефон завибрировал.
Она посмотрела на экран, отвернулась и отключила звук.
— У вас всё нормально? — спросила я.
— Неважно. — Лин убрала ключи в карман. — Спасибо, что согласилась.
Она не смотрела мне в глаза, и я не стала уточнять.
Есть темы, которых лучше не касаться.
И я не спрашивала — просто оставалась рядом, когда это было важно.
Она вздохнула и вернула внимание ко мне:
— Главное — не переживай. Даниэль… он просто… — она поискала слово, — …он всегда был придурком. Но не опасным придурком.