— Я не мелочь! — вскочила она. — Хватит меня так называть, мне семнадцать!
Она дёрнулась — скорее от возмущения, чем от обиды.
И я почувствовал, как между нами растёт напряжение, то самое, густое, почти осязаемое.
Слишком знакомое, чтобы не бесить.
Я, не спеша, встал. Она шагнула назад.
— Перестань вести себя как придурок, Даниэль.
— Я придурок? Да? Думаю, из нас двоих дура здесь только ты.
Я шагнул ближе, почти вплотную.
— Для кого все эти короткие юбки? — спросил я и опустил руку, провёл ладонью по её бедру.
Кожа под пальцами была тёплой, гладкой.
Я почувствовал, как по спине пробежал жар — дикий, неправильный.
Чёрт, я даже дышать перестал на секунду.
Она отскочила.
— Перестань! Что ты делаешь? — её глаза смотрели на меня в недоумении.
— А разве не такой реакции ты ждёшь от парней, которые глазеют на твой зад?
Я видел, как в ней борется тревога и злость — та, что всегда делает её сильнее.
Она не из тех, кто плачет.
Она бьётся до последнего слова.
Ники, тяжело дыша, попятилась к дверям.
— Ты придурок, Даниэль! Слышишь? Придурок! Я не буду с тобой заниматься и точка! Пусть хоть завалят на экзамене, плевать!
Я быстро подошёл и замер в паре сантиметров от её чуть приоткрытых губ. Она зажмурилась, обдав меня своим дыханием. Запах клубничной жвачки ударил в нос.
Сердце сорвалось куда-то в горло — ненавижу, когда она так близко.
Это делает меня слабым. Я сжал кулаки. Едва не сорвался — хотелось вцепиться в её рот, чтобы она замолчала.
Немного постояв так, я отвернулся, схватил рюкзак и вышел из класса. Нам нельзя быть рядом. Иначе я за себя не ручаюсь. Если бы я задержался ещё секунду — забыл бы, что она ненавидит меня.
И что я последний, кто должен к ней прикасаться.
Она была огнём — и поджигала меня.
Наши дни. Нью-Йорк
Я работал без выходных, стараясь как можно быстрее собрать нужную сумму и снять комнату недалеко от госпиталя. Хозяин квартиры просил оплату за полгода вперёд. Большая квартира мне была не по карману. Просить деньги у матери я не мог. Свою страховку я отдал ей — она закрыла счета. Всё, что осталось, я привёз сюда. Даже отказался от аванса, лишь бы получить всё сразу.
Тело гудело после смены, мышцы забивались так, что я не чувствовал пальцев.
Иногда, возвращаясь, я ловил себя на мысли, что не знаю, какое сегодня число.
Всё смешалось — работа, недосып, ожидание.
Обычно я приходил, принимал душ и падал, засыпая. Днём спал до вечера, а затем снова шёл на смену. Но сегодня, как назло, сон не шёл. Я прошёлся по квартире. Заглянул на полку «сюрпризов», которую нашёл несколько дней назад… Скажем так, книжный вкус у этой девушки своеобразный.
Я поймал себя на том, что уже замечаю мелочи: как она ставит кружки ручкой в одну сторону, как разворачивает подушки, как оставляет свет в коридоре.
Бытовые штуки, которые почему-то цепляют.
Мне нравились чистота и порядок, которые она создаёт. А ещё почти везде стояли цветы: в кухне, в гостиной. Всегда свежие. Либо она их выращивает, либо продаёт. Одно из двух.
Не знаю, что на меня нашло — может, сработал скрытый сыщик, а может, простое любопытство. Ни фотографий, ни альбомов — ничего. Только книги непонятного содержания. Может, она скрытая извращенка?..
Да уж, и Линда молчит. Когда-то она уезжала в город к своей подруге… Николь. Она писала, что та поступила в университет, познакомилась с крутым парнем и, скорее всего, выйдет замуж. В то время я служил.
Другого я для неё не желал. Ники. Кролик. Она та, что заставляла меня хотеть обнять её и убить одновременно. Девушка с огненными волосами — сама ходячий огонь. Я пообещал себе: если вернусь, и она всё ещё будет одна, я сделаю всё правильно. Как надо было с самого начала.
Но я не успел.
Интересно, она счастлива? Я вздохнул. Она заслуживает того, кто даст ей всё. Но внутри противно тянуло, что-то ныло. Она всегда пахла мороженым. И в ту ночь — особенно.
Стоило подумать — внутри всё просто сжалось. Словно что-то невидимое сдавило грудь изнутри.
Воспоминания прокручивались ярче, чем нужно: смех, взгляд сверху исподлобья, тонкие пальцы, запах ванили и губы, будто созданные для поцелуев.
Всё это давно должно было выветриться из головы. Но нет.
Я так и не получил ответа от своей доброй соседки, хотя несколько дней назад она оставила для меня печенье на столе. Надеюсь, это было для меня, потому что я всё съел.
В этой квартире слишком тихо.
Это давит сильнее, чем усталость.
И, чёрт, я правда не против услышать, как эта загадка хлопает дверцами шкафчиков или смеётся вполголоса.